Крысиные гонки

Взглянул на него чёрными провалами глаз — и вновь скрылся. Полотенце уже не оттирало, а, напротив, пачкало. Он взял со стола какую-то тряпку, кажется майку или футболку, ну да, футболку, пахнущую чужим потом, и стал оттирать ей рукава.

— «Всё уже, уже всё» — сказал он себе. Нестерпимо хотелось пройти в сени, где стояли вёдра с прозрачной чистой водой, и, содрав пропитанные кровью перчатки, опустить в них руки… В прозрачную холодную воду. Но он пересилил себя — было ещё не время.

Вновь появился Вадим, подошёл, взглянул на лежащее на диване неподвижное тело с подушкой на лице, всё заплывшее чёрной лужей по простыне и одеялу.

Опустился на колени, поволок из-за дивана цинк, выволок; потянувшись, подтащил свой рюкзак. Расстегнул, достал оттуда пластиковую двухлитровую бутылку. Стал совать на её место в рюкзак пачки с патронами. Владимир также присел рядом, ничего не говоря стал помогать. Потом, вспомнив, вытащил из-под дивана же тяжёленькую разгрузку со снаряжёнными магазинами, набросил её на себя, стал заталкивать в свободные её карманы пустые магазины; как раз полез за очередным, подсвечивая себе фонариком, стараясь не вляпаться в натёкшую уже с дивана тёплую лужу, и всё же вляпался, и упустил момент когда вдруг казалось нестерпимо-яркий белый свет чужого карманного фонарика через занавески двери озарил комнату…

— Ди-има?.

. Дима! Что тут… случи… — раздался так неуместный и неожиданный тут старушечий голос. Белая фигура рослой старухи шагнула через порожек комнаты, колыхнулись светлые занавески. Старуха была в белой ночной рубашке до пят, и с наброшенным на плечи платком. В руке у неё ярко светил фонарик, упёршийся лучом прямо в лицо Владимира.

Недоговорив, она вдруг быстро развернулась (свет фонарика мазнул по комнате) и опрометью бросилась назад, в «гостиную» и за ней в кухню. И мгновенно за ней, тигриным прыжком, схватив попутно стоявший рядом автомат, рванулся Вадим. Хлопнула дверь… Через секунду там глухо стукнул выстрел.

Залаяли окрестные собаки.

Перед глазами Владимира ещё плавали цветные круги, он попытался прижать глаза ладонями, но вспомнил что в перчатках, а перчатки в крови.

Чччёрт…

Разбуженные собаки всё лаяли, с привизгом.

Колыхнулись занавески на двери, появился Вадим.

— Как ты? Слепануло? Глаза просто закрой, отсидись.

— Валить надо, валить, Вадим, нашумели!!

— Не. Ничо, думаю… — он прислушался. Собаки всё лаяли, но уже без прежнего остервенения. — Собаки щас заглохнут. А по ночи вряд ли кто попрётся сюда что-то тут «проверять».