Кто ты, моя королева

Он женился на вас, чтобы укрепить союз с Аргандой и не знал, что до помолвки с ним, вы были обещаны принцу Босварии и любили его. Но из-за войны с Босварией ваш отец расторг эту договорённость и подписал более выгодный брачный договор. Вы же, насколько я понял, не смогли пойти против его воли и решили, что родив наследника, сможете… освободиться от этого брака и стать регентом при наследнике.

О Боже! Освободиться? Он имеет ввиду убить мужа? Королева собиралась убить мужа? И её сын об этом знает?!! А принц тем временем продолжил.

– Но родив меня, вы узнали, что магический брачный ритуал, который проходят все короли Сэйнара, не позволяет супругам покушаться на жизнь друг друга. Цена – собственная жизнь. Оказалось, что вы с отцом теперь связаны навсегда и расторгнуть этот брак невозможно. Вот это и стало причиной вашей ненависти.

Капец. Такого услышать я точно не ожидала. А ведь Тайрэн ещё и не договорил, наверняка. Видела я, как он подбирал слова.

– Какая причина у короля?

Я боюсь это знать.

Но должна. Пускай причина будет только в том, что уже прозвучало. Пожалуйста! Иначе я расплачусь. Всё это слишком для меня. Мальчик вздыхает тяжело, как древний старик, и продолжает убивать мою веру в добро.

– Отец считает, что вы виноваты в смерти его сводной сестры. Никто не знал, что она дочь покойного короля. Многие думали, что Эмина так близка к королю, совсем по другой причине.

Понятно. Наверняка любовницей считали. Господи, в какой гадюшник я попала! Как выжить в мире, где ребёнок, от силы лет десяти, рассказывает вот такие вот вещи? Неужели это всё ему родители вот так откровенно говорили? Наверняка ведь и сплетни с пересудами слышал.

И делал выводы. Бедный, бедный малыш. Как он не свихнулся в такой семье?

И как мне этой сукой притворяться? Могу себе представить, как она с окружающими общалась. Я не смогу так. Ни за что. Но что же делать? Хватит ли отмазки про память? И теперь признаваться королю ещё страшнее. Мне вообще с ним теперь разговаривать страшно.

Он же считает меня ею. И Тай.

Поднимаю глаза на “сына”. Он смотрит внимательно, напряжённо. Ждёт. Как он может любить такую тварь? Откуда в детях столько всепрощения берётся?

– Ты знаешь всё это. – не могу не спросить, хоть и рискую. – Почему прощаешь?

– Кого? – непонимающе моргает он.

– Свою мать. – бросаю зло, не в состоянии назвать себя ею.

Как часто этот ребёнок хмурит брови. И как больно видеть его недоумение от этого вопроса.

– Я не… вы же моя мать.