Куколка последней надежды

 — Отстань!!

Человек, с ужасом наблюдающий за приближающимся монстром, рот скривился в отчаянном крике, лицо перекошено животным страхом… Борис фон Доррет, за мгновение до конца понявший, что его меч не выдержит чудовищного удара Лунатика… Еще один незнакомец, безучастно, с каким-то невозможным спокойствием смотрящий на стремительно приближающуюся землю…

— Я действительно не понимаю, почему люди боятся меня, — тихо проворчал Анку.

— Все дело в репутации, — холодно объяснила Олеся. Она решительно шагнула из пыльного облака, и оно мягко осело на камни амфитеатра.

— Ты сильна, — протянул старик, — сильна… Это тоже встречается не часто.

— Я вернусь. Я снова полечу над облаками, — тихо, но твердо сказала женщина.

— Пока ты не ушла, — Анку вновь достал платок. — Присмотрись к часам. Это не задержит тебя надолго.

Олеся хмыкнула, секунду постояла, раздумывая над предложением старика, затем не спеша подошла к ближайшему ряду часов.

Зина, гибкая черноволосая пантера, расслабленно, как на пляже, расположившаяся на своем песке. Ее глаза мечтательно закрыты, по губам скользит довольная улыбка, и она совсем не видит, с какой громадной скоростью падают в пустоту ее песчинки.

Екатерина Федоровна. В ее часах осталось совсем мало крупинок, но на задумчивом лице старухи не видно боли или страха, только грусть.

Девушка, тонущая в гигантской груде песка. Что с ней случилось? Оступилась? Потеряла равновесие? Коварные песчинки заманили ее в свою воронку, сдавили тело, сломали волю, не позволяя вырваться из смертоносной ловушки.

— Зачем ты показал мне это?

Ветер-шутник прошелестел в ответ что-то неразборчивое.

Олеся обернулась. В центре амфитеатра мерно покачивалось пустое кресло.

Олеся открыла глаза.

В спальне было тихо-тихо. Необычайно тихо. Пугающе тихо. И только шорох занавесок на окне да легкое дыхание лежащей рядом Зины нарушали эту величественную, мрачную тишину. Осторожно, стараясь не разбудить подругу, Олеся поднялась с кровати, машинально поправила тончайший шелк, белой дымкой струящийся по ее телу, и вышла из спальни.

— Я знала, что ты придешь.

Белокурая красавица холодно смотрела из беспросветного мрака зеркала. Могучие черные крылья устало сложены за спиной, но гордая поза, вызывающий блеск ореховых глаз говорили сами за себя — сил у нее оставалось очень много.

— Ты испугалась. — Черные крылья презрительно дернулись.