Куколка последней надежды

— В моей семье все были Целителями. Все в роду, сколько себя помню. Бабушка, отец, теперь я. Как говорят в Зеленом Доме — удивительно устойчивая комбинация генов. В каждом поколении у нас обязательно появляется маг. И обязательно чередование: мужчина — женщина, мужчина — женщина.

— Твои родители живут здесь?

— Нет, — Олеся улыбнулась. — Несмотря на столичный лоск, я совсем не москвичка.

— Есть такой славный город — Ростов-на-Дону. Слышал?

— Стараюсь потихоньку.

— Моя семья живет там уже двести лет, нас там все знают.

— Лечиться надо всем.

— Да, всем… — Она подошла к парапету. — Мы учимся здесь, в Тайном Городе, а потом уезжаем обратно.

— Задержалась… — Женщина слегка нахмурилась, и Артем понял, что задел болезненную струну. — Когда-нибудь я тоже вернусь домой. Обязательно вернусь.

— Какая разница, где лечить людей?

— Отец стареет, — серьезно ответила Олеся, — ему нужна замена.

Это прозвучало очень твердо и непреклонно, как само собой разумеющееся. Как будто она удивлена такой непонятливостью наемника.

— А почему вы становитесь именно Целителями? Ведь можно оставаться врачевателями?

— Это очень важно, — тихо произнесла Олеся. — Мои предки стояли у истоков братства. Принципы, которые они заложили, очень важны для нас, для меня. — Она закурила и некоторое время просто смотрела на темную воду Москвы-реки. — Мы хотим не только лечить. Мы хотим показать, объяснить, что жизнь слишком большая ценность, чтобы вести себя так, как… — Она бросила недокуренную сигарету, обернулась и в упор посмотрела на наемника.

— Заметь, я не обижаюсь.

— Для тебя чужая жизнь — ничто.

— Когда я заключаю контракт, я ставлю чужую жизнь против своей. Это не ничто. Это очень много.

— Да, ты говорил… но все равно, ты помогаешь смерти собирать урожай.

— Смерть прекрасно обходится без чьей-либо помощи. — Я не знаю никого, кого бы она не навестила.

— В этом смысле. Чем позже, тем лучше. Я ненавижу смерть. — Олеся снова отвернулась. — Если «никогда» пока не получается, то лучше — позже. Как можно позже. Я ненавижу эту старую тварь, которая приходит, когда ей вздумается и к кому ей вздумается. Эту тварь, для которой нет ничего…

На мгновение Артему показалось, что в ореховых глазах его спутницы мелькнули слезы. Эта женщина не переставала его удивлять. Или это игра? Олеся взяла себя в руки.