Куколка последней надежды

«Предчувствия — это еще не факты. Они предупреждают, что катастрофа может случиться. А может и не случиться. Двадцать минут до посадки. Двадцать минут… — Моряна хладнокровно обдумала происходящее. — Даже если я позвоню в Тайный Город, они не сумеют навести межконтинентальный портал на движущийся объект. У меня нет никакого маяка, только телефон, а он будет давать помехи. Да и контракт запрещает использование магии. — Дита погладила лежащую на коленях сумочку. — Будем надеяться на лучшее».

Дрожь становилась сильнее.

Любой самолет состоит из тысяч разнообразных деталей и частей.

Конструкция самолета продумывается годами и проходит самые суровые испытания. Построенный самолет тщательно обкатывается и доводится до ума. И только после этого запускается в серию. Любой самолет теоретически представляет собой надежнейшую машину. Драконовские меры контроля на производстве приводят к тому, что большая часть катастроф случается из-за «человеческого фактора»: кто-то устал, кто-то недоглядел, кто-то запутался. Но «человеческий фактор» может сыграть свою роль и раньше. Восемь лет назад, на сборочном заводе в штате Вашингтон кто-то отвлекся, чтобы сделать погромче радио. Или пил кофе. Или думал, что сказать жене, по поводу вчерашней попойки. Или переживал последствия той самой попойки. Или…

Ничтожный дефект был допущен при постройке злополучного «Боинга» за восемь лет до того, как на его борт поднялась моряна. Ничтожный дефект, который не разглядели ни на одной профилактике.

— Башня, у нас проблемы!

— Что случалось, 929?

— Попали в зону турбулентности?

— Нет.

Корпус трясет.

— Капитан, мы не выдержим!

— Черт! Башня! Мне нужно срочно снижаться!

Трещины в металле становились все крупнее. Из тонких паутинок они превратились в широкие рваные раны на теле самолета. Расширяющиеся раны.

— Уважаемые господа, наш самолет заходит на посадку в аэропорт Нью-Йорка. Хотим напомнить, что вам необходимо подготовиться к паспортному контролю…

Голос стюардессы был профессионально бесстрастен, улыбка профессионально безжизненна, но за безмятежной маской выдрессированной красавицы Дита почувствовала страх.

Ощущение приближающейся беды переросло в уверенность, которая, как ни странно это звучит, принесла спокойствие. Дита медленно намотала на запястье тонкий ремешок сумочки и посмотрела на старушку с голубыми волосами. Та уже несколько минут о чем-то увлеченно рассказывала.

— А мой внук работает на Уолл-стрит. К счастью, офис его компании не располагался в башнях-близнецах.