Куколка последней надежды

Брат Ляпсус был эрлийцем, а эти вассалы Темного Двора обладали искусством врачевания едва ли не на генетическом уровне.

— Маша провела операцию блестяще по любым меркам, — прохладно заметила женщина, последняя из приглашенных профессором наблюдателей. — Никто из нас не смог бы сделать ее лучше без использования магии. — Женщина помолчала. — Маша чувствует пациента. — Снова пауза. — Она прирожденный Целитель.

Кабаридзе покачал головой:

Доктор Старостина сухо кивнула:

— В этом нет моей заслуги, Реваз, я так вижу.

— Год назад ты прочла несколько лекций их потоку.

— Возможно. — Олеся задумалась. — Но я должна была почувствовать ее способности.

— Маша очень закрыта, — вздохнул Кабаридзе. — Я и сам не сразу распознал в ней мага.

— Скрытые способности, как правило, таят в себе огромную силу, — негромко произнесла Екатерина Федоровна.

— Кажется, это тот самый случай, — согласился со старухой брат Ляпсус.

— В обычной жизни Маша практически неспособна чувствовать магическую энергию, — продолжил профессор.

— Типичная характеристика Целителя, — вставила Олеся.

— Все магические способности сконцентрированы только на врачевании, — поддержал ее брат Ляпсус. — А способности у нее большие.

Вздох Екатерины Федоровны был глубоким и тяжелым. Он заставил других наблюдателей замолчать, а Кабаридзе — нахмуриться. Пальцы профессора вновь нервно застучали по столешнице.

— Реваз, говорить о способностях этой девочки можно долго, — мягко произнесла старуха.

— Маша больна, — голос Кабаридзе внезапно стал безжизненным.

Наблюдатели молчали. Каждый из них был врачом высочайшей квалификации. Каждый из них как минимум не уступал профессору. И для них, умелых и опытных докторов, поставить диагноз было легкой задачей. Гораздо более легкой, чем сказать о нем Кабаридзе.

— Ты даешь девочке эрлийские препараты, — тихо сказала Олеся. — Я уловила их влияние.

— Если бы не эти средства, Маша уже была бы прикована к постели, — отозвался профессор.

— Это так, — согласилась женщина. — Но долго так продолжаться не будет.

— Концентрация увеличена до предела, — буркнул брат Ляпсус. — Еще пара дней, максимум, и ее организм перестанет воспринимать препарат.

— Можно будет перейти на более мощный бальзам, — рассеянно заметила Олеся.