Куколка последней надежды

 — Об этом сказано во многих балладах.

— А эти проклятые завистники заставляют Громовержца биться с Бессмертным Ящером!

— Ящер зеленый? — поинтересовался ос.

— Как иностранные деньги, — подтвердил Иголка, понявший, куда клонит хитрый Копыто. — Зеленее некуда.

— Ты же понимаешь, что Громовержец не сможет победить Ящера, — трагически закончил уйбуй и выжидательно уставился на крысолова.

Пауза затянулась. Чуя переводил взгляд с одного дикаря на другого, невнятно улыбался, но не произносил ни слова.

— А что я должен сказать?

— Если Громовержец проиграет — плакали твои денежки. И наши тоже.

— Пусть он не дерется с Ящером, — после некоторого раздумья предложил Чуя. — Это легко устроить. Надо поговорить с маршалом-распорядителем и объяснить ему насчет обета.

— Это невозможно устроить, — горестно вздохнул Копыто. — Проклятые интриганы откладывали наш бой под возмутительно надуманными предлогами и оставили только этого соперника.

— И что делать? — Чтобы родить этот вопрос, осу потребовалось всего ничего времени, каких-то полминуты.

— Ты должен помочь Громовержцу. Помочь себе. Ты должен утереть нос проклятым завистникам!

— Я должен выйти на ринг?

— Нет, — нахмурился Копыто. «Интересная мысль!» — Этого пока не требуется. — Голос уйбуя стал сух и деловит. — Где твои крысы?

— Здесь, — машинально ответил ос. — В смысле, где-то в подвале.

— Я слышал, они у тебя всякое дерь… гм… Мне говорили, что ваши крысы могут прогрызть даже бетон?

— Могут, — кротко кивнул ос.

— А металлопротеин они сожрут?

— Это из которого големов делают?

— Сожрут, — уверенно ответил Чуя, его глаза начали закатываться. — Лет десять назад, славный и великий воин, барон Зеленого Дома Мудрополк, попытался прорваться к Цитадели через Лабиринт. В его армии было много боевых големов.

Грустная и поучительная история о том, как пятьдесят злобных кукол барона были съедены крысами в тесных коридорах Лабиринта, в свое время здорово насмешила Тайный Город. Навы тогда направили в Зеленый Дом остроумную ноту, выдержанную в оскорбительно-язвительном тоне, а осы были надолго обеспечены пропитанием.