Боже, но как это было!
Его вкус взорвался во рту, в голове, во всем моем теле! Все происходящее будто оглушило меня, мне даже стало казаться, что вместе с Максом и я сама разлетелась на части, подгоняемая его хриплым рыком, взмывшим куда-то к макушкам елей. Сотрясаясь всем телом, мой мужчина обнял меня. Беззащитный в своей страсти. Господи, как мне это было знакомо. Я обняла его за пояс, прижала к себе. Погладила по коротким волосам на затылке:
— Хороший мой… Хороший…
— Я сделал тебе больно? — прохрипел Макс, захлебываясь воздухом, как если бы пробежал марафон.
Мои глаза потрясенно расширились. Что-то внутри мучительно сжалось, не в силах поверить, что он настоящий и даже, возможно… мой.
— Нет, — мой голос звучал надсадно, что, впрочем, было вполне объяснимо. В глазах Макса мелькнула тень. Довольства? Надежды? Страха?
— Я кончил в тебя.
Я вскинула брови:
— А разве ты не это мне обещал сделать?
Макс опустил ресницы. И медленно, все еще подрагивающими руками поднял меня с коленей. Усадил себе на руки, зарываясь носом в мои криво постриженные волосы.
Прошелся по губам, так странно ощупывая их, погружаясь в рот пальцами… Я чувствовала расходящиеся по его телу волны. Он все еще не до конца пришел в себя. И мое тело тоже пылало. Макс прошелся носом по моему виску, втянул воздух у самого рта, обнюхал скулу и нежное местечко за ухом.
— Ты снова пахнешь мною. Так будет всегда… Ты понимаешь, что теперь всегда будешь пахнуть мною?
Холодок пробежал по коже. Я откинулась в его сильных руках, заглядывая в темные провалы глаз, и поняла… поняла… что он одержимый.
Одержимый мною! Паника захлестнула. Я убеждала себя, что Макс совсем не такой, как Иван. Но меня накрывало все больше и больше. Я вскочила. Пробормотала что-то вроде: «если только ты меня не обидишь» и, подхватив переноску с ребенком, торопливо вернулась в дом. Макс испугал меня. Испугал очень сильно. Хуже всего было то, что в глубине души я… мечтала о таком сумасшествии. После стольких лет с Иваном я, наверное, должна была стремиться к иному.
Однако я не могла отрицать и того, что в какой-то мере мне льстило, что жажда меня в мужчине была настолько всеобъемлющей. Оставляющей за бортом все другие мысли и чувства. Да, я стремилась к более здоровым отношениям, я так много отдала за собственную свободу! Но как же я хотела, чтобы меня любили… На грани реальности, возможно даже больше, чем себя самого… Растворяясь во мне, моем теле, моих желаниях… Одержимость мужа мною была уродливой и нездоровой.
