— Забудь обо всем! Просто делай то, что тебе самой хочется…
Марта осторожно скользнула рукой по стволу, завороженно наблюдая за происходящим. Так же завороженно она опустила голову и осторожно лизнула разбухшую, потемневшую от прилива крови головку. Так мало, и так много одновременно…
Глава 22
Он был, правда, очень большим. Но, несмотря на его пугающие размеры, я хотела Макса в себе. Каково это — почувствовать, как растягиваются мои мышцы, подчиняясь его напору? Каково это, когда внутри тебя не остается ни миллиметра свободного пространства? Когда кто-то другой, тот, для кого ты желанна до боли, заполняет каждый твой миллиметр? Мои руки скользнули по его бархатистой коже, чуть сдвинули её, еще сильнее открывая темную налившуюся соком головку.
Язык осторожно коснулся уздечки, губы сомкнулись… Первое осторожное движение — его рваный вдох. То, как Макс реагировал на мои неумелые ласки, окрыляло, будило во мне какую-то дикость. И мне больше всего хотелось, чтобы и он обезумел.
"
"Я чуть приоткрыла глаза, не прекращая посасывать самый кончик его головки. Внимание моего взгляда привлеки руки Макса, крепко сжавшиеся на толстом дереве края скамьи. Словно он едва сдерживал себя… от чего? Мои ладони скользнули по тыльной стороне его напряженных рук, изборожденных вздувшимися реками вен. Очертили их подушечками пальцев, чуть надавили, словно намекая… Руки Макса нехотя разжались, но напряжение не покинуло его совершенного тела. Чуть отстранив губы, я прошептала:
— Я буду делать все, что хочу… только если ты станешь делать то же самое.
Макс мучительно простонал. Запрокинул голову к небу, натягивая сухожилия на мощной загорелой шее, которую мне так отчаянно хотелось поцеловать. Несколько секунд он так и сидел… бездействуя. Но секунду спустя, будто сдавшись, его руки легли мне на голову, чуть подтолкнули вниз. Глядя куда-то в небо, Макс хрипло скомандовал:
— Соси…
Я задохнулась, захлебнулась страстью… Вязкой, обволакивающей тело похотью.
Веки отяжелели. Рот, напротив, открылся шире. Впуская его глубоко… Я не хотела, чтобы Макс сдерживался, и он воспользовался этим на всю катушку. Погружаясь в мой рот, устремляясь навстречу с каким-то остервенениям. Губы саднило, мне нечем было дышать. Из глаз хлынули слезы, его движения болезненно распирали горло, слюны становилось слишком много, она тонкими ниточками тянулась за ним, когда он выходил. Да, он был прав. Это не было красиво.
