Знаешь, как это бывает? А мне было, в принципе, все равно, чем заниматься.
Некоторое время Марта молчала, переваривая полученную от меня информацию, а потом сказала:
— Не думаю, что тебе стоит винить отца во всех бедах… Отказываясь от любимого дела, ты не его наказываешь. Ты наказываешь себя.
Я чуть сместил голову. Поймал ее понимающий взгляд. Мое сердце колотилось, как сумасшедшее, кровь пульсировала в ушах.
— Ты уже второй раз становишься на защиту моего отца. На защиту садиста.
— Не думаю, что он был таким уж плохим.
Вас он не обижал… А то, что происходило за дверями спальни твоих родителей… Их предпочтения… это все только их касалось. Ты не должен его ненавидеть за это. Думаю… если бы твоя мать так уж сильно страдала от его обращения… она давным-давно бы от него ушла.
— Ты считаешь, в этом не было ничего такого?
— Нет. Не вижу смысла осуждать людей за их предпочтения, если те не выходят за рамки закона.
— Тогда почему ты осуждаешь себя?
Она не нашлась с ответом. Просто долгое время, не мигая, смотрела в мои глаза.
Что она пыталась отыскать в их глубине? Отражение собственных демонов? Марта отвернулась. Отстраняясь от меня, от необходимости говорить, вновь склонилась над битыми стеклами. Изумрудный и цвета морской волны, коричневый и янтарный… Она перебирала осколки, крутила их то так, то эдак, меняла местами, а я тихонько за ней наблюдал. Одно из стеклышек упало на пол, Марта вскочила со своего места, присела на корточки, внимательно огляделась. Обнаружив осколок под лавкой, одной рукой она оперлась рукой о мое бедро, а второй осторожно подняла стекляшку.
— Со стеклом лучше работать в перчатках, — прохрипел я севшим голосом. Марта на коленях передо мной — слишком большое искушение. Будто понимая это, она мазнула по мне беглым взглядом и снова его отвела. А вот с колен вставать не торопилась. Мой член болезненно напрягся, натянув до предела грубую ткань джинсов. За ночь, проведенную с Мартой, я разрядился два раза. Недостаточно много…
— Ты снова напряжен… — шепнула она.
— Да… Хочешь мне с этим помочь? — Глаза в глаза. Золото в серебро. Испытывая…
Ее ладошка скользнула вверх по моей ноге и нерешительно застыла на молнии. Мне хотелось ее поторопить, но я не смел даже пошевелиться. Неловкие пальцы не с первой попытки расстегнули пуговицу, не сразу справились с ширинкой, не сразу извлекли болезненно напряженную плоть.
— Я не уверена, что у меня получится, я… — бессвязно пробормотала Марта, пряча панику за опущенными ресницами.
