Я знал, что для их счастья сделаю все, расшибусь в лепешку! Но как бы было хорошо, если бы и она это понимала!
— Не болит? — меняя тему, я осторожно коснулся повязки на крестце своей женщины.
— Нет, — шепнула мне в шею Марта. Алиса возмущенно пискнула, видимо, дочке наши нежности были не по душе. Я неохотно разжал руки и отступил.
— Мне нужно еще поработать.
— Да, конечно.
— Марта…
— Что?
— Ты бы мне рассказала, если бы тебе было известно еще хоть что-то?
Я не мог не спросить. Мне не давала покоя мысль, что моя недоверчивая Марта слишком быстро… слишком не похоже на неё сдалась.
Что-то не срасталось. Что-то определенно было не так. Я пытался понять, что! Любой план требовал детальной проработки, мне не хотелось бы в последний момент узнать о каких-то новых подробностях.
Марта спрятала лицо на головке дочери и будто бы между делом бросила:
— Да. Конечно.
Моя тревога усилилась стократ. Я не поверил ей ни на секунду, но понимая, что давлением ничего не добьюсь, кивнул и снова вернулся к работе.
По уже, наверное, двадцатому разу просматривая акты списания вооружения.
Вечер мы провели, занимаясь каждый своими делами. Я прорабатывал в голове все возможные варианты развития событий, и ни один из них мне не нравился. Если бы Марта доверилась мне! Как ее защитить, если не понимаешь, от чего? Знать бы, во что она ввязалась.
В глубине дома зашумела вода. Я предупредил, что наколку нельзя мочить, так что Марта, видимо, купала дочку.
Что ж… значит, и мне тоже пора закругляться. Волна предвкушения прокатилась по телу. Заглушая собственный голод, я спешно вернулся к работе. Осталось еще чуть-чуть.
Когда я, наконец, закончил, Алиса уже спала. Марта стояла возле окна, чуть склонив голову, и пальцами одной руки перебирала потемневшие от влаги волосы.
— Тебе нельзя было купаться, — тихо напомнил я.
— Я осторожно. Повязка даже не намокла.
Марта приподняла край футболки и, повернувшись спиной, продемонстрировала мне свою поясницу.
Любуясь ее изгибами, я подошел ближе. Обхватил руками тонюсенькую талию. Дыхание в груди моей женщины замерло. Мои ладони скользнули чуть выше, по тонким дугам ребер к совершенной, полной груди.
— Как бы я хотела быть сейчас красивой… — призналась Марта тихим срывающимся голосом. — Шикарное кружевное белье… чулки… шпильки.
— Звучит заманчиво, — просипел ей на ухо, сжимая пальцами ее отвердевшие розовые соски.
