— Так что тебе мешает?
— Может быть, то, что здесь неоткуда взяться шикарному белью и шпилькам?
— Это не проблема, — отмахнулся я, закипая, сгорая в бушующем пламени страсти. — Ты уверена, что хочешь мне угодить? Завести меня де предела?
— Да… — выдохнула она.
— Тогда пойдем, — мой голос дрожал, когда я потянул Марту за руку в сторону родительской… Впрочем, нет! Не родительской! Нашей с ней спальни. Как и всегда, дверь я оставил открытой. — Стой здесь! — предупредил я и отошел к комоду.
— Что ты ищешь?
— Вот это… — Я подошел поближе, показывая зажатую в руке бельевую веревку.
Похоть сжирала мои внутренности. Похоть и острая, на грани боли, нужда.
— Ты хочешь снова меня связать? — шепнула Марта, не сводя с меня глаз. Ее узкая грудная клетка часто вздымалась, грудь трепетала, я представлял, как и что сделаю с ней и… чувствовал, будто лечу в какую-то пропасть.
— Нет. Это нам понадобится для другого. Подойди к зеркалу.
Неуверенно на меня оглядываясь, она все же выполнила мою просьбу. Первым делом я сдернул повязку на ее спине.
Марта вздрогнула и зашипела. Ничего… Мне нужно это увидеть. Свою работу на ее коже. Отбросив повязку, я нашел конец веревки, поймав в зеркале ее настороженный взгляд, чуть приподнял бровь и сделал первый виток вокруг ее тела, потом еще, и еще…
— Не туго?
— Нет…"
"Веревка легла под грудью, переместилась выше, заключая упругие холмики в плен. Петлей прошла через шею.
— Раздвинь ноги…
Всхлипнув, Марта подчинилась. Грубые волокна обожгли нежную мягкость плоти, еще одна петля легла на шею и снова прошлась по промежности.
— Макс…
Мышцы ее ног дрожали, кожа покрылась мурашками и порозовела. Я подоткнул конец веревки и отошел на шаг, разглядывая в зеркале дело своих рук. Давая себе возможность остыть! Унять клокочущую внутри жажду.
— Макс… — снова позвала меня.
— Это лучшее белье, правда? Скажи, что тебе нравится.
Я стащил с себя джинсы и трусы и подошел к ней вплотную. Прижимаясь грудью к ее спине, телом чувствую ее нежную кожу, перевитую грубой пенькой.
— Мне нравится… — выдохнула она.
— Лучше всякого кружева… — шепнул я на ухо, очерчивая пальцами веревку, сковавшую ее шикарную грудь. Поднялся по коже, обхватил соски и чуть потянул. Мой член изнывал от желания в нее погрузиться, но, пока мы не получили добро от врачей — об этом не могло быть и речи.
— Обопрись ладонями о трюмо.
Не сводя с моего отражения глаз, Марта чуть прогнулась и ухватилась за край деревянного столика.
