— То есть ничего конкретного вы не знали? Имена заказчиков? Даты поставок?
— Безусловно, нет. Я была его женой, а не доверенным лицом.
— Но вам все же стало известно, что оружие перевозят в фурах с цветами?
— Еще одна случайность. Не более. К тому же я не могу со стопроцентной уверенностью утверждать, что ничего не поменялось, или же даже то, что это были только цветы.
— Почему вы не обратились в полицию, зная о преступной деятельности мужа?
— Потому что хотела жить.
Сеничкин задержал на Марте свой тяжелый взгляд, и она его с честью выдержала.
"
"— Вместе с мужем вы посетили Прагу в начале две тысячи семнадцатого года. Какова была цель вашей поездки?
— Туристическая. По крайней мере, у меня нет причин думать иначе.
— И вы не в курсе, что там планировалась встреча вашего мужа с Иванчичем?
— Нет. Впервые слышу. В ту поездку Иван не покидал меня ни на минутку. Не думаю, что у него было время для встреч.
— Потому что переговоры сорвались. Вы утверждаете, что не знаете, по какой причине?
— Именно так.
— Вы сказали, что у вас есть доступ к аудиозаписям, которые ваш муж хранил в качестве гарантий собственной безопасности.
— Так и есть.
— Вы их прослушивали?
— Нет. Никогда.
— Зачем же тогда вы их скопировали?
— В качестве гарантий собственной безопасности. Я давно планировала свой побег.
— И вы даже не догадываетесь, чей голос на этих пленках?
— Еще раз повторяю — я не прослушивала их.
— Почему? А как же извечное женское любопытство?
— Меньше знаешь — крепче спишь. И то, что я женщина — никак этого не отменяет.
— Почему же вы тогда решили, что на этих пленках можно услышать голоса пособников Вуича?
— А зачем бы он еще их хранил? Иван тоже страховался. Он никогда не был глупым.
Несмотря ни на что, Марта была довольно высокого мнения о своем муженьке. И я оказался совсем не готов к тому, что меня это серьезно заденет. Казалось, с чего бы? Но вот… как-то так получалось. Я смотрел на нее со стороны и пытался понять, выхватить тот момент, когда решился сделать Марту своей.
Когда, отбросив прочь все сомнения, понял, что так, как раньше — уже не смогу. Потому что это не жизнь, а существование. Набитое под завязку горечью одиночества. Неспособностью себя реализовать, как мужчина. Мне многого, как оказалось, недоставало. Я хотел детей… Я хотел семью… Я хотел женщину! Ту, в объятьях которой я бы снова почувствую себя цельным. Ту, рядом с которой я бы принял себя таким, каким меня сотворили природа и проклятые обстоятельства жизни.
