Только ее вкус на губах скрашивал мое одиночество и обещал нечто большее. Не знаю, что выйдет из моего плана, смогу ли я удержать под контролем собственных демонов, чтобы постепенно ее приучать… Приучать к ним… и к себе. Я не знаю, что со мной будет, если из этого ничего не выйдет. Я слишком много поставил на кон.
— Привет, дорогой! Как наша малышка?
— Отлично, тёть Шур, проходи…
— А это кто же объявился? Еще вчера хотела спросить! Никак, кукушка твоя?
— Теть Шур… — я скривился и чуть отступил в сторону, пропуская тетку вперед.
— Нет, ну, а что? Кукушка она и есть.
Марта на выпады тетки никак не реагировала. Стояла в дверном проеме, разглядывая голые пальцы ног.
— Надень носки. Там сегодня прохладно.
— Не буду!
И снова глаза в глаза. Я не хотел, чтобы Марта замерзла, но и давить на нее не мог. Любую, даже самую невинную просьбу она воспринимала как покушение на собственную свободу. Что же с ней делал Вуич, что она так яростно отстаивает собственные решения, даже когда это, по меньшей мере, глупо? Но ведь замерзнет же…
— Там холодно.
— Я не мерзлячка!
Она посмотрела на меня с таким отчаянным вызовом, что я не стал больше спорить. Вернулся в комнату под каким-то предлогом, достал в комоде пару собственных носков и сунул те в карман. Пусть хоть заспорится, но когда она все же замерзнет — я сумею ее согреть.
Мы молчали всю дорогу до офиса. Уже припарковавшись, я перехватил ее холодную влажную от волнения ладонь и сказал:
— Ты все помнишь?
Марта качнула головой и, неловко отведя взгляд, схватилась за ремень безопасности.
Впрочем, ничего у нее так и не вышло. То ли пальцы дрожали так сильно, то ли защелку заклинило. Я осторожно отвел ее руку, чтобы сделать все самому.
— Спасибо.
В конторе нас уже ждали. Предполагалось, что на допросе не будет посторонних людей. Я да Сеничкин, ну и пацаны-техники, записывающие каждое слово Марты. Аудио, видеозапись… которые потом подвергнутся тщательному изучению. Интонации голоса, движения рук, взгляды, жесты. Обман могло выдать все, что угодно.
Именно поэтому я настаивал, чтобы показания Марты были максимально правдивыми. Неполными — да, но не лживыми.
— Добрый вечер.
— Добрый. Мне сказали, вы все же передумали?
— Мне известно не очень много, но если это так для вас важно, то… не вижу смысла молчать.
— Присаживайтесь.
Свой допрос Сергей Иванович начал с того же, что и я накануне. Как Марта узнала о делах мужа. В ответ я не услышал ничего нового, Марта слово в слово повторила свои слова.
