Благо Макс, видя мое состояние, не стал ничего спрашивать и просто молча проводил меня взглядом. На горы опустилась ночь. Черная-черная, абсолютно безлунная. Лишь яркая россыпь звезд серебрила макушки елей. Я брела, сама не зная, куда, и крупные соленые капли падали мне на грудь. За сегодняшний день я выплакала больше слез, чем за весь прошлый год, но даже этого было мало. Макс… он был ожившей мечтою. Моей ожившей мечтою… Но во мне было так мало веры, что я не решалась сделать последний отчаянный шаг. Стоя на краю пропасти, я раскачивалась из стороны в сторону, не уверенная, что вдруг обретенные крылья мне не вырежут прямо с кожей.
Взлететь… или упасть? Взлететь… или разбиться о скалы?
Всхлипнув, я вытерла злые слезы и осмотрелась. На заборе, перевернутые вверх дном, висели банки разных форм и размеров. Не зная, зачем, я сняла одну и, что есть силы, бросила на мощеную камнем дорожку. И еще… и еще… В какой-то иступленной истерике, волны которой схлынули, лишь когда его сильные руки обняли меня и прижали к себе.
Глава 19
Льняная головка Марты покоилась у меня на плече. Она не спала, осторожно перебирая пальцами жесткую стрелку волос, уходящую под резинку боксеров. Если бы рука моей женщины спустилась чуть ниже — ее бы ждал очень большой сюрприз. Большой — так точно, не уверен насчет сюрприза… Должна ведь она понимать, как отреагирует мое тело на ее возбуждающие поглаживания?
Рядом с нами в колыбели сопела Алиса. Я еще не приступил к реставрации кроватки — пока только оттер от грязи и пыли.
Матрасом малышке служили сложенные в несколько раз махровые простыни. Завтра я собирался выбраться в город, чтобы купить все необходимое. Лак, наждачку, специальную шпатлевку по дереву, ну и, конечно, матрасик с постельным.
Мои мысли плавно перетекали от одной к другой, пока не вернулись к событиям вечера. Истерика Марты подогрела мою ярость. Я знал, что никогда не забуду, с каким отчаянием она швыряла о землю те проклятые банки. Я не забуду ее боль. И отомщу… Отомщу за каждую ее слезинку.
Но перед этим залечу ее раны. Вскрою нарывы острым лезвием страсти, продезинфицирую жарким огнем… А потом исцелю поцелуями. И своею любовью.
— Макс…
— М-м-м?
— Если ты доверяешь Сеничкину…
— Продолжай… — насторожился я.
— То почему отфильтровал мои показания? Тогда… накануне допроса?
— Потому что запись с твоим допросом будет анализировать не только он.
— Но и люди, которым ты не доверяешь? — Она приподняла голову и заглянула в мои глаза.
