— Не то, чтобы не доверяю… Просто не могу поручиться.
— Это люди… Они не знают, где мы?
— Нет, не знают, я ведь уже говорил, — Марта снова опустилась мне на грудь, и я, не удержавшись, прижался губами к ее сладко пахнущей макушке.
— Спи, моя девочка…
— Что-то не спится. Я все время думаю, каков твой план. И не понимаю… Как долго мы будем здесь находиться?
— Столько, сколько понадобится. Тебе здесь… плохо? — затаив дыхание, поинтересовался я. Не знаю, почему мне так важно было услышать ее ответ. Может быть потому, что я все чаще задумывался над тем, чтобы остаться здесь навсегда.
Меня больше не привлекала карьера в спецслужбах. Марта была права. В своем стремлении защищать я стал всего лишь пешкой в чьих-то грязных играх. Да и сколько бы людей я ни спас, это не вернет мне мать и сестру… Тех главных для меня женщин, которых я не сумел защитить.
— Нет. Нет, не плохо… Я просто хочу, чтобы это все поскорее закончилось. Неизвестность… пугает."
"— Я понимаю. Но нам сейчас только и остается, что ждать. Твои показания анализируются.
Мы ищем ключ, как подобраться к Вуичу, исходя из новых вводных. Список его пособников растет. И там вырисовываются очень непростые фигуры. Нам нужны доказательства, понимаешь?
— А записи?
— Запись велась несанкционированно. Вероятность того, что их примут в качестве доказательств в суде — минимальна. А значит, нам нужны показания самого Вуича, и чтобы его разговорить, было бы неплохо получить неопровержимые доказательства против него самого.
— Повязать на горячем.
Ты говорил.
— Сейчас прорабатывается несколько вариантов. Все дело упирается в эту проклятую скульптуру… Но нам бы не хотелось связываться со спецслужбами других стран. Экстрадиция — слишком неповоротливая и довольно непредсказуемая процедура. Не знаю, удастся ли Сеничкину получить гарантии от западных коллег.
— А от чего это может зависеть?
— От того, сколько у них самих на него компромата. Если Вуич засветился и там — дело дрянь.
— Когда же все решится?
— Не так быстро, как нам того бы хотелось.
Операции подобного рода разрабатываются годами. Учитывая обстоятельства, процесс может ускориться. Но в любом случае, думаю, что на все уйдет не меньше месяца.
— И что же нам делать все это время? — прошептала она.
— Жить, Марта… Жить… Только и всего.
Она ничего не ответила. Лишь потерлась носом о мою грудь, а уже через несколько минут уснула. Наверное, доверившись мне… А я еще долго не мог последовать примеру Марты. Жар ее тела проникал внутрь меня.
