Лабутены для Золушки

В тех краях водится невиданное множество алмазов, которые стоят огромных денег в далеких странах, где люди живут в каменных домах и покупают еду в магазинах. Люди из этих стран приезжают на земли туземцев, чтобы отыскать алмазы и забрать их себе. Но Юка запрещает делиться с пришлыми. Алмазы – его глаза, и с каждым алмазом, вывезенным в дальние страны, он слепнет. Перестает видеть прошлое и будущее. А шаманы перестают получать ответы на свои вопросы, которые задают Юке каждый раз, когда в их племени что-нибудь случается – хорошее или плохое.

Поэтому каждый путешественник знает: земли Юки лучше обходить стороной. Но охотники за алмазами тянутся туда вереницами. Многие из них оканчивают там свои жизни…

Отец рассказывал, а девочка Кира жалась к его руке, и в углу тесного дачного домика ей мерещились тусклые глаза ненасытного идола, который всматривался в нее пристальным страшным взглядом.

Из кабинета доктора она вышла под большим впечатлением. Пьер Фуке не стал торопить события, наседая на нее с расспросами.

Молча, они сели в машину, молча доехали до отеля.

– Завтра я за вами заеду в одиннадцать, – на прощание сказал майор. Согласием Киры на этот раз он не интересовался.

А перед ее мысленным взором всплывало и наплывало, будто кто-то изменял фокус объектива, незнакомое черное лицо с узнаваемыми чертами…

Черное лицо временами наплывало на него, как будто невидимый оператор укрупнял кадр, и монотонный голос становился неразборчивым. Может, из-за усталости, а может, ему что-то подмешали в воду – тут такое практикуется.

Хотя… Какой в этом смысл?

– Богатства наших недр – золото и алмазы. Но их месторождения надо разведывать. У нас нет хороших геологов, и мы нанимаем их за большие деньги. Некоторые страны предлагали нам свои услуги, но это очень щепетильное дело…

Переводчик закончил и, дожидаясь продолжения, переставил стул к окну. От вертевшегося под потолком вентилятора толку было мало. Похоже, этот светлокожий полукровка, исполнявший при здешнем Бюро Безопасности роль толмача, тяжело переносил духоту.

Маялся, искал хоть какой-нибудь сквознячок. Еще один человек – коренастый, с мощной шеей, одетый как и Афолаби в военную форму, стоял, прислонившись к стене и в разговоре не участвовал.

Двинувшись от распахнутой двери до стены, Афолаби продолжил свою речь. Хлипкие полы отчаянно скрипели под тяжелыми армейскими ботинками. Песочная армейская рубашка на спине темнела от пота. Он говорил на фульбе – языке, распространенном в Сенегале, Гвинее и Борсхане.