А Эрик о ней и слыхом не слыхивал, а понимал меня. Видел, как маюсь, места себе не нахожу, подбадривал, а сам словно свечка таял. Его беда моей похлеще была. У меня хоть что-то от Олега осталось – жил под сердцем его ребенок, а ярлу судьба и такой отдушины не уготовила. Рюрик с ним советоваться перестал, видел – нет больше ярла, лишь тень былого заметна, а что с тени толку? Каков Князь, такова и дружина… Вой быстро поняли, кому теперь кланяться и чьих приказов слушаться. Подняла моего Олега чужая беда.
Высоко подняла – не уцелеет, коли упасть доведется. Один он теперь редко ходил, всегда возле позванивали оружием верные псы – Оттар да Аскольд. Новоградцы от него шарахались – боялись и уважали нового Княжьего любимца… Силу его чуяли, а чего ждать от него – не ведали. Новая метла по-новому метет…
Я уж с бедой своей смирилась, перестала ночи у окна просиживать, когда он ввалился в избу. Один, без хирдманнов. По-хозяйски вошел в горницу, устало рухнул на столец, рявкнул на еще не проснувшегося Эрика:
– Собирайся!
Неужто Вассу нашли?! Я охнула, выронила чашку с гущей.
Горячая каша радостно выплеснулась из черепков, поползла, растекаясь по полу пронырливыми язычками. Эрик вскочил, начал торопливо одеваться. Руки у него дрожали. Надеялся на лучшее, боялся худшего…
Олег не спеша встал, потянулся. Блеснула под рубахой кольчуга, отозвалась в моем сердце недобрым предчувствием. Словно почуяв, он подошел ко мне, склонил голову:
– Говорил Бегун, будто обижаешься ты, да я не верил.
Прости, если так.
Что ему ответить могла? Правдой оглушить иль смолчать, как хорошей жене положено?
– Не любишь ты меня, – прошептала глупо. Хорошо хоть сдержалась – не заплакала.
– С чего это ты надумала?"
"Голос-то удивленный, искренний был, а что под ним крылось? Как вызнаешь правду, от лжи отличишь, коли ложь так сладка?
Гуща добралась до его сапог.
Негоже этак мужа встречать… Я присела, дрожащими руками подняла с пола черепки:
– Куда собираетесь?
– В Ладогу. Едва Рюрика уговорил отпустить. Планы у него, что лет соколиный, – на всю ширь земли простираются! Тут не до чужой жены… А все же уговорил!
Я, не понимая, вскинула на него глаза. Олег засмеялся. Светло, весело, не то что там, на Княжьем дворе, притянул меня поближе, опалил горячим дыханием:
– Не о тебе речь. О Вассе.
