— Да, Егор! Я же не тормоз, чтобы мне по десять раз повторять, — я недовольно надула губы, искоса поглядывая на его лицо.
— А по-моему, ты сейчас конкретно тормозишь, Кира… — усмехнулся он и слегка приподнялся, поворачивая меня лицом к себе.
— Издеваешься? — я уже начинала возмущенно поднимать тон своего голоса. — Мне прекрасно понятно, что ты меня лю…
Я осеклась на полуслове, чувствуя, как начинает неметь у меня в груди. Егор молча встретился со мной взглядом, а мои пальцы машинально зажали ткань его футболки в кулак.
Дыхание прерывисто сбилось, сердце с размаху, кувыркаясь, рухнуло куда-то вниз, оставляя за собой огненный след.
Я замерла, боясь даже отвести глаз от его лица.
— Я люблю тебя, — опять повторил он.
Три слова — и моя душа разлетелась на миллион мелких осколков.
_________________
*Егише Чаренц — армянский поэт, прозаик и переводчик. Классик армянской литературы.
Глава 30
За мои девятнадцать лет слова «Я люблю тебя» мне приходилось слышать только от одного человека — бабушка.
И первый раз мое сердце скакало от радости, в душе было так тепло и уютно, что, казалось, весь мир такой прекрасный и светлый.
Но не сейчас…
Меня, как будто с силой вшибли в стену, а сердце и душа в этот момент разошлись по разным полюсам. Я действительно ощутила, как внутри под ребрами что-то рассыпалось на части.
— В чем дело? — Егор приподнял настороженно брови.
Я пыталась рассмотреть в его взгляде пьяные отблески, но нет. Совершенно трезвые глаза.
— Просто неожиданно.
— О, простите, что не предупредил за несколько дней.
— Егор, — я перебила его, переводя взгляд на свои руки, которые нервно теребили мужскую футболку, — ты же знаешь меня всего несколько недель…
Проговаривая это, в моей голове пульсировала лишь одна мысль: «Боже, что я несу! Я должна в ответ сказать совсем не то…»
— И что? Кира-зануда знает точные сроки, когда ее можно полюбить? Что за бред? — голос Егора сердито дрогнул, а мне страшно было даже поднять обратно на него глаза.
— За что тебе меня любить?
— Ты о чем сейчас вообще… — он попытался меня перебить, но меня уже понесло.
— Понятно, за что меня любит бабушка: мы родные, кроме меня у нее нет никого, и, возможно, она своей любовью ко мне как-то пытается искупить вину перед прошлыми, но ты… Я просто девочка-соседка, которая…
— Ты мне не веришь, — он раздраженно оборвал мои причитания. — Просто не веришь… супер, — хмыкнул Егор.
Его явно задевала такая реакция.
