– Вы о чем?
Ната кашлянула, помолчала, потом, приняв какое-то, похоже, непростое для себя решение, сказала:
– Ладно, расскажу кое-что, уж не знаю, поможет ли это в ваших поисках, да вдруг увидите профессиональным взглядом в моих словах некую зацепку. Бог весть ведь для чего мальчика похитили, говорят, деток иногда на органы разбирают.
Я вздрогнула.
– Говорите скорей.
– Конечно, я выдам сейчас чужую тайну, – протянула Ната, – но ведь Ольга умерла, муж ее тоже… Кстати! А что же будет с несчастным младенцем, если вы его найдете? Родителей-то его нет в живых.
– Усыновим, – рявкнула я, – рассказывай скорей, не тяни, дорога каждая минута. Вдруг мальчику и впрямь угрожает опасность.
– Спокойно, – подняла руку вверх Ната и начала повествование.
Оля и Ната познакомились в первом классе, их посадили за одну парту. Соседка Нате понравилась, Белкина была тихой, скромной девочкой, никогда не проявлявшей никакой агрессии. Остальные одноклассники самозабвенно делили территорию парты, чертили границу, ревниво следя за тем, чтобы чужой локоть не вторгся в их владения.
Белкина никогда ничем подобным не занималась. Еще она была нежадной и охотно делилась с Натой карандашами, ластиками, чистыми тетрадями и другой ерундой. Если отличница Ната вдруг забывала сделать уроки и по закону подлости именно в этот день ее вызывали к доске, Белкина быстро раскрывала учебник и начинала подсказывать. Ната же охотно предоставляла подруге для списывания тетради. В общем, они могли стать не разлей вода, если бы не привычка Оли рыдать и жаловаться по каждому поводу.
"
"В уныние Белкина могла впасть из-за любой ерунды. Ну, допустим, шла утром в школу и забрызгала чулки. Любая школьница, случись с ней столь малозначительный конфуз, побежала бы в туалет и постаралась бы смыть пятна. Любая, но не Белкина.
Оля вытягивала испачканную ногу и начинала ныть:
– Вот! Испортила колготки!
– Ерунда, – отвечала Ната, – отстирается.
– Нет, пятна останутся.
– Эка печаль, купишь новые.
– Ага! А сейчас как?
– Замой в туалете.
– Не смогу.
– Почему?
– Неудобно, ноги мокрые станут.
– Ходи в грязных!
– А-а-а! Смеяться начнут, – рыдала Белкина, – вон Иванов уже пальцем тычет.
– Убери конечности под парту, он и перестанет, – справедливо предлагала Ната.
– Хорошо тебе, в чистых сидишь!
– Пошли в сортир, – рявкала Ната, – сама с тебя грязь смою.
Но если вы думаете, что, получив приведенные в порядок колготки, Ольга успокаивалась, то ошибаетесь, начинался новый раунд стенаний.
