Лапти

Читатель знакомится с ним, когда тому лет двенадцать-тринадцать, но он уже настоящая опора матери во всем. А встреча с отцом на губернском съезде комсомола показывает нам парня уже повзрослевшего, парня цепкого ума, большой цельности и внутреннего достоинства. Петька — первый помощник Алексея во всех артельных делах, а на кое-какие вещи он даже открывает тому глаза.

Неоспоримы высокие художественные достоинства романа, полон народной образности, живости и юмора язык. Замойский необыкновенный мастер эпизода, детали, которые потом становятся настоящим ключом к раскрытию образа.

Разве не примечательна для перерожденца Степки Хромого его бессменная партизанская кубанка, которую он надевает, когда авторитет его, как представителя сельсовета колеблется? Разве не говорит о его отступничестве, о затянутой тиной накопительства душе звезда на коньке богатого пятистенника, поставленная на манер «петушков на мельнице: куда ветер дует, — туда звезда и повернется»?

Для Прасковьи Сорокиной такой образный ключик — размотавшаяся онуча, которая остановила ее, когда женщина бежала за поездом, увозившим ее мужа.

Для Степана — его ненужные лапти, с засохшими кусочками грязи, оставленные в сенях. А разве забудет читатель терзания беднячки тетки Анны при вступлении в артель о том, чье же будет яйцо, которое снесет ее курица? Со своим ей просто: «хошь вари его всмятку, хоть вкрутую». А как будет там?

Отточенностью характеристик поражает диалог. Любой эпизод романа — живая самостоятельная сцена, которую хоть сейчас играй.

Прозрачен ее психологический рисунок, ясны авторские симпатии и антипатии. Вот, к примеру, сцена, когда измученная подозрениями, терзаемая недоверием, опустошенная Прасковья возвращается из города домой. Уставшая, — сорок верст пешком, — она присела отдохнуть в селе Горсткино, недалеко от молодежного хоровода. «Прислонилась головой к плетню, да и застыла так, словно во сне. Слушала гармонику, песни девок, а в груди тревожно билось сердце.

С противоположной улицы кто-то надрывно кричит. Вгляделась: на низком крыльце в землю вросшего дома стоит пожилая женщина. Она кого-то ищет и то и дело сама себя спрашивает:

— Да куда же она, проклятущая, провалилась? Весь ужин простыл!

И закричала, повернувшись к пожарному сараю, где стоял хоровод:

Мимо крыльца проходил парень в белой рубахе. Остановившись около женщины, он насмешливо спросил:

— Не телку — Феколку.