Я кивнула, а Зоя неожиданно принялась излагать историю своей семьи:
— Мама мне свою фамилию дала потому, что в их семье было принято свою девичью фамилию оставлять. Когда я замуж собралась, мать прямо вынудила меня Антонюк остаться, говорила, что я обязана фамилию сохранить. Витя с будущей тещей спорить не стал, муж у меня не вредный, вот я по паспорту и Антонюк. Мама моя…
Я решила прервать лавину пустой информации и задала вопрос:
— А почему старушка не оставила жилплощадь внучке?
— Тонька инвалид, убогая, — пожала плечами Зоя, то ли забыв, что перед ней стоит человек на костылях, то ли решив не обращать внимания на такую мелочь, как обида хромой женщины.
— Коляску вы ей суперскую сделали. Весь двор офигевал! По лестнице шагала, везде пролезала. Но все равно одной Тоньке было не прожить, и Руфина меня попросила: «Пригляди за девочкой, у вас с мужем комната в коммуналке, продай ее и мое жилье загони, купите двушку. Живите вместе с Тоней, она очень хорошая, упорная, непременно добьется успеха и вас отблагодарит».
— Понятно, — кивнула я, — а где сейчас Тоня?
Зоя вздернула подбородок.
— Пропала.
Я сделала шаг назад.
— Куда?
Зоя подняла уголок рта.
— Не знаю. Уехала и не вернулась.
У меня закружилась голова.
— Не дадите попить?
— Воды не жалко, — ответила хозяйка, — ковыляй в кухню, кран там.
В пятиметровом пространстве обнаружился пластиковый стол и две табуретки, прикрытые газетами.
— Садись, — равнодушно предложила Зоя и наполнила кружку водой прямо из водопровода.
Я перевела дух и замерла от удивления: на столешнице, среди груды хлама, лежала белая коробка, на которой ярко-синим шрифтом было написано «Адапвенон».
— Руфину я похоронила, — забубнила Зоя, — упокоила по правилам, хоть и дорого, но не пожалела сбережений. Бабка такая странная! Пожилые люди собирают деньги, чтобы их в последний путь достойно проводили, а наша старуха не побеспокоилась, даже одежду не приготовила, я все покупала: белье, платье, чулки, платок, тапки. Недешево вышло.
— Вы молодец, — похвалила я Зою.
— Конечно, — кивнула та, — не всякая и к родной матери так отнесется.
— Что же случилось с Тоней? — спросила я.
Хозяйка села на вторую табуретку.
— Понятия не имею. Утром уехала в школу, а домой я ее не дождалась.
— Ужасно! — воскликнула я. — Представляю, как вы переживали.
Зоя забегала глазами из стороны в сторону.
— Очень, — фальшиво ответила она, — обрыдалась вся.
— Наверно, подали заявление в милицию? — наседала я.
