Да куда нам деваться было? Мы свою комнату продали, деньги в банк под хороший процент положили, нам год подождать, обнулить счет, и можно трешку купить, если эту продать плюс наши бабки.
— Попали мы в историю, — пробормотал Витя, — в одной комнате с Тонькой находиться ваще невозможно было. Либо она лежит носом в ковер, либо сидит, слезы по щекам текут. Уйдем на службу, вернемся, девчонка в той же позе. Потом она пианино разломала.
— Антонина разбила любимый инструмент? — поразилась я.
— Откуда только у нее сила взялась! — запоздало удивилась Зоя.
— Я вернулась домой, как сейчас помню, в пятницу. Неделя выдалась тяжелая, народ в сберкассу косяком пер. Я на коммунальных платежах сижу, к вечеру голова гудит. Старухи у окошка толпятся, вопросы задают один дурее другого. Еле-еле до конца смены дотерпела, приволоклась сюда, хотела под душ встать. Вхожу в комнату — пейзаж после битвы! Крышка у пианино оторвана, клавиши по полу расшвыряны, Тонька лежит на диване в любимой позе.
Зоя начала трясти девчонку:
— Что случилось? Сюда приходил кто-то посторонний? Тебя обидели? Кто уничтожил инструмент? Ты не заперла дверь?
— Я наказала пианино, — вдруг ответила Тоня, — оно меня не слушает, не хочет музыку для бабули играть.
Ненавижу его!
Последние слова она выкрикнула, сжимая кулаки, потом, ошеломив Зою, пересела с дивана в инвалидное кресло, подъехала к останкам несчастного пианино и, рыча, словно дикий зверь, принялась кидать их в стену. Тоня перепугалась и выбежала на лестницу.
Домой она рискнула вернуться через два часа, когда увидела, как по ступенькам поднимается Витя.
Тоня опять лежала на диване, тихая, словно бабочка. И тут распсиховался Виктор.
— Да она сумасшедшая, — заголосил он, — ночью нас убить может! Подъедет, зарежет и впадет в нирвану. Надо звонить в «Скорую».
— Остановись! — испугалась Зоя. — Нельзя туда обращаться.
— Это почему? — разъярился супруг.
— Если Тоньку признают психической больной, мы не сможем квартиру быстро продать, — зачастила Зоя, — чертово государство на нормальных людей плюет, а прибамбахнутых защищает.
Запихнем Антонину в сумасшедший дом — и будем не один год ждать, пока нам разрешат операции с жилплощадью, где психованная прописана. Никто из риелторов с такой сделкой не свяжется. Давай потерпим, получим проценты, обзаведемся трешкой, а потом будем придурочную лечить.
— Ну ладно, — нехотя согласился Витя.
Через пару месяцев Зоя проснулась ночью от нечеловеческого крика.
