Она стояла не шелохнувшись, с протянутой к Закари рукой, пока Пам и Джекоб не подчинились. Мальчик смиренно взял ее за руку и пошел с ней на кухню. Он, конечно, был уже слишком большим, чтобы позволить женщине мыть ему лицо и руки, и тем не менее спокойно сел и позволил ей поухаживать за ним, как будто ему было четыре года. Спустя несколько минут он начал рассказывать ей о драке.
— Я думаю, ты был совершенно прав, защищая своего отца, — сказала Хьюстон.
Зак разинул рот:
— Но я думал, что тебе он больше не нравится.
— Взрослые просто дерутся не так, как дети. А теперь надень чистую рубашку, и мы с тобой пойдем навестим Яна.
— Эта сво-о… — начал Зак, но вдруг осекся. — Я не хочу его больше никогда видеть.
— Ты увидишь его и очень скоро, — сказала она, наклоняясь к нему, пока их носы чуть было не столкнулись.
— Да, мэм, — ответил Зак.
Хьюстон и Закари провели несколько часов у Эдена и остальных Таггертов. У Хьюстон было ощущение, что она оказалась в обстановке чьего-то медового месяца, поскольку Джин и Эден то и дело бросали друг на друга выразительные взгляды, когда они думали, что никто их не видит.
Шервин забрал мальчиков на задний двор рвать сорняки и собирать камни. Когда Хьюстон и Зак вернулись домой, он так устал, что забыл о своем гневе, а на завтра они с Яном уже договорились пойти играть в бейсбол с другими мальчиками из города, которых позвала Хьюстон."
"Когда она наконец забралась в кровать, выслушав предварительно от Пам три извинения и четыре благодарности, она была в совершенном изнеможении.
На столике около кровати стояла ваза с шикарным букетом красных роз от Джекоба Фентона для леди Хьюстон.
Она еще чувствовала себя усталой, когда спешила сесть на трамвай, пока не начался дождь.
Она была уже на углу Оперного Дома города Чандлера, когда разразилась гроза, грянул гром и на нее обрушились потоки воды; вдруг чья-то рука схватила ее и втащила в прилегающую аллею.
Звуки бури поглотили крик Хьюстон.
— Сейчас все сюда сбегутся, если ты не прекратишь орать, — сказал Кейн, зажимая ей рот ладонью. — Это всего лишь я, и мне надо переговорить с тобой — всего секундочку.
Хьюстон разглядывала его сквозь струи воды, стекавшие по ее лицу.
— Это то же самое место, где я тебя зажал в тот первый раз, помнишь? Я спросил тебя, почему ты за меня заступилась перед этой несносной бабой.
