Когда приехал парикмахер, Хьюстон выскользнула в боковую дверь и бегом бросилась в уединенную просторную оранжерею, которую ей давно хотелось осмотреть. Она закрыла дверь и углубилась в созерцание цветочных клумб, тянущихся на сто метров в длину. Тишина и аромат действовали успокоительно.
— Устали от шума?
Она обернулась и увидела Эдена, сажающего азалии. Он был почти такой же огромный, как Кейн, красивый, светловолосый и, как ей показалось, моложе Кейна.
— Мы, наверное, вас разбудили, — сказала она. — Сегодня было слишком много крика.
— Когда рядом Кейн, люди обычно кричат, — сказал он ничего не значащим тоном. — Давайте я покажу вам свои растения.
— Это ваши?
— Более-менее. За оранжереей есть домишко, там живет японская семья. Они ухаживают за садом, а за оранжереей ухаживаю я. У меня растения со всего мира.
Хьюстон знала, что у нее нет времени, но ей хотелось немного побыть в тишине.
Эден с гордостью показал ей выращенные им цикламены, примулы, древесные папоротники, орхидеи и еще какие-то экзотические цветы, названий которых она даже никогда не слышала.
— Вы, наверное, любите уходить сюда, — сказала она, дотрагиваясь до орхидеи. — Сегодня утром я разбила об его голову кувшин.
Эден открыл рот от изумления, а потом усмехнулся:
— Я не раз бросался на него с кулаками. Вы действительно думаете сделать из него цивилизованного человека?
— Надеюсь, что мне это удастся. Но я не могу постоянно с ним биться. Должны быть какие-нибудь другие способы.
Она подняла на него глаза:
— Я ничего не знаю о вас, или о том, какое вы имеете к нему отношение.
Эден начал пересаживать переросший страстоцвет."
"— Он подобрал меня в одном из переулков Нью-Йорка, где я не умер с голоду только потому, что питался объедками. Мои родители и сестра за несколько недель до этого задохнулись дымом во время пожара. Мне было семнадцать, я потерял работу, потому что все время боролся, — он улыбнулся своим воспоминаниям. — Я умирал с голоду и решил ступить на преступную стезю. К несчастью, а может, и к счастью, первым человеком, которого я задумал ограбить, был Кейн.
Хьюстон кивнула:
— Возможно, его размеры послужили для вас вызовом.
— Или, может быть, я надеялся на неудачу. Он вытащил меня на улицу, но вместо того, чтобы отправить в полицию, он привел меня к себе домой и накормил. Мне было семнадцать, ему двадцать два, и он был уже наполовину миллионером.
— И вы с тех пор всегда с ним.
— И зарабатываю себе на жизнь, — добавил Эден.
