Он с трудом осознавал реальность происходящего. Уж слишком все это походило на сон. Один из тех, которые он видел каждую ночь.
Она лежала под ним совершенно голая, и ничто не мешало ему.
И он овладел ею."
"Ириха стонала, царапала его спину ногтями, даже кусала в порыве острого наслаждения. Глаза ее уже не были закрыты. Она смотрела на него. Смотрела тем блудливым, манящим взглядом, который он привык видеть в своих эротических снах. Только, казалось, это были не ее глаза. Это были глаза чужой женщины, страстной, ненасытной, жадной до секса.
Как будто он занимался любовью не с Ирихой, с другой.
* * *Ириха позволяла делать с собой все. Ей было хорошо с ним.
Но когда все закончилось, он почувствовал на своей шее что-то острое. Да это же нож!.. Как она его сюда протащила?..
– Слушай, ты, – зло процедила она сквозь зубы. – Я понимаю, оголодал ты тут без баб. Но я тебе не баба... Еще только высунь из штанов свой крен, кастратом станешь...
Она сбросила его со своей койки, залезла под одеяло, повернулась к стене и молча заснула.
Так же молча проснулась. Молча весь день читала книгу. И ни разу не удостоила его своим взглядом, хотя бы недовольным, сердитым. Завтрак, обед и ужин он готовил сам...
За все время, что они пробыли вместе, Ирина не произнесла ни звука. Он пытался заговорить с ней, да все бесполезно... Сильная женщина, нет спору...
Она заговорила с ним лишь перед самым прощанием.
– Тебя, Сема, убить мало, – сказала она. – Никогда так больше не делай... Ладно, что было, то было. Проехали.
Его простили. И он был этому рад.
– Я уезжаю, мне пора, – она усмехнулась. – И больше в гости меня не жди.
– Я понимаю... Я сам прикачу к тебе...
– Через три года, чуть меньше...
– Нет, я свалю отсюда. В побег уйду, но к тебе приеду...
– А ты мне нужен? – глядя на него в упор, спросила она.
Ириха уехала. Продолжались мрачные зэковские будни.
* * *Неделя на домашних харчах не прошла для него бесследно. Он снова поправился, вернул себе былую мощь после месяцев голодного существования.
И с собой «тормозок» солидный прихватил. За неделю, если самому хавать, только и осилишь. И, главное, четыре блока настоящего «Мальборо». Невероятное богатство!
Первым делом Сема поделился с «бугром». Вместо трех пачек вонючей «Примы» он кинул ему на лапу столько же «Мальборо». Пусть кайфует.
Но «бугор», удивительное дело, отказался.
– Рябина тебя спрашивал, – покачал головой он и странно посмотрел на него. – Сказал, к нему в каптерку все свое добро неси...
