Леди полуночи

Брам бросил на него сердитый взгляд.

– Кто я, по-твоему? Великосветский репортер из «желтой газетенки»?

– Свободное платье цвета слоновой кости. Два ряда оборок и много кружев.

Глупый вопрос! Улыбка на лице не отражает того, что происходит в душе. Его храбрая Кэти и на гильотину пойдет улыбаясь.

– А прическа? Как она причесана?

Райклиф наконец не выдержал:

– О господи! Я дал слово держать тебя в кутузке, а про наблюдения за известной дамой договора не было.

– Волосы высоко забраны. Ну, ты знаешь, как они укладывают их: масса локонов, перетянутых лентами, а между ними – мелкие цветочки.

– Не важно, – проскрипел Торн. – Этого достаточно.

Он легко представил, как она плывет в облаке кружев, с жасминовыми звездочками в темных блестящих волосах. Такая женственная и такая красивая. Если Кейт принарядилась, значит, на венчание идет с радостью, а не против воли или в страхе.

Это хорошо, сказал себе Торн. Наилучший выход из всех возможных. Он беспокоился, что Кейт из упрямства станет тянуть время, но, должно быть, здравый смысл взял верх, если ей потребовалось всего несколько часов на то, чтобы принять решение.

– Сюзанна с ней, – добавил Брам. – Пойду выясню насчет их планов.

Торн принялся беспокойно ходить по своей небольшой круглой камере, поднял и развел руки, натянув цепь, соединявшую наручники. Тело само, инстинктивно захотело порвать ее, но Торн был готов к этому. Именно поэтому он добился от Брама обещания. Когда наступит решающий момент, только физическая преграда удержит его и не позволит кинуться вслед за ней.

Еще примерно час, и все будет кончено. А возможно, это уже дело нескольких минут. Когда зазвонят церковные колокола, он поймет, что все – дело сделано.

Однако вместо колокольного звона Торн услышал, как со скрежетом поворачивается ключ в двери. В ответ тело: «Приготовься! Жди удара!»

Повернувшись спиной к двери, он стиснул кулаки.

– Провались к дьяволу, Брам! Я же просил не отпирать эту дверь. Ты дал мне слово.

– Я и не собирался тебя выпускать, – откликнулся тот. – Тут новый заключенный, так что будете сидеть вдвоем.

– Новый заключенный? – Торн упорно смотрел в стену, пока дверь не захлопнулась снова. – По-моему, я тут первый за несколько лет. А теперь еще и второй в то же утро? Что предъявляют?

Ему ответил нежный, мелодичный голос.

– Владение нежелательным животным. Нанесение ущерба собственности.

Его железные оковы, казалось, стали тяжелее вдвое и придавили сердце.