Ледяной клад

Что такое шок? Зачем она об этом спросила хирурга? Кто-то ей говорил, что бывает так: совершенно здоровый, крепкий человек, и вдруг умирает от боли. Это называется шоком. Неужели можно умереть на операционном столе только от этого - не выдержав боли?

Фу, о чем она думает!.. Лев Ефимович спросил: "У вас кружится голова?" Да, у нее иногда кружится голова. Но какое это имеет значение? Разве это должно иметь значение!

Послезавтра она улетит домой и скажет Николаю... Но что она ему скажет, когда сама, по существу, не знает еще ничего? И будет знать лишь после стационарного обследования.

Сказать Николаю "да" она сможет только в том случае, если "да" прежде ей скажет Лев Ефимович. И скажет это ножом хирурга. Не иначе! Возвратившись сейчас на рейд, надо будет просто попросить отпуск на два месяца. Будто бы съездить "на юг", отдохнуть. Ей полагается отпуск за прошлый и за нынешний год.

Двух месяцев Льву Ефимовичу, наверно, хватит.

На рейде Николай сразу спросит: "Мария?.." Ну что же, ответить так: "По возвращении из отпуска.

Мне нужно еще хорошенько подумать". Зачем ему знать о настоящей причине, если этой причины скоро не будет? А если причина останется, тем более зачем ему знать!

Очень хочется есть. Она и крошки не брала в рот с самого утра. Волновалась, боялась разговора с хирургом. Теперь аппетит вернулся, значит, все входит в свою привычную норму.

Хочется музыки. Хочется шумно поговорить. Хочется посмеяться с чувством полного душевного освобождения. Разве Лев Ефимович не сказал ей: "Надежда есть"?

Эх, взять да и пойти в ресторан! К Нине Ивановне, к ее "приятным людям".

Выпить вина, посмеяться...

Баженова тихонько и удовлетворенно засмеялась: "Да, да, Мария, ты должна обязательно "выпить"! Поэтому возьми чайник, спустись к титану. Горячий чай - замечательно. А у тебя там, в тумбочке, и от завтрака что-то осталось..."

Она еще раз посмотрелась в зеркало - ничего, "отошла", даже порозовела. Взяла с тумбочки никелированный чайник - никель ей уже не казался холодным и страшным - и приоткрыла дверь.

Отсюда виден был столик с телефоном, близко, всего в пяти шагах. У аппарата сидел мужчина в роговых очках и - привычная картина - сердито стучал по рычагу, пытаясь обратить на себя внимание телефонистки с междугородной станции. Резким рывком он сдернул с переносья очки...

Чайник выпал из рук Баженовой и с грохотом покатился по коридору. У телефона сидел Анатолий...

Очков он раньше не носил. Без очков Баженова сразу узнала его.