Ледяной палач

Для прикрытия, так сказать. А на самом деле хозяин – Москвин.

– Ну, это пока что только теория, – перебил оперативника Гуров. – Ренат, ты не отвлекайся, давай всех по очереди обсудим. Что у Михайлюка нашли? Я так понял, что улов немалый получился.

– А то! Практически все вещи Проппа у него и были. Не успел еще сбыть, – сообщил довольный Сладков и попросил одного из оперов: – Слава, список у тебя? Перечисли, что там было интересного.

Оперативник зачитал список вещей, которые, как было обозначено в заявлении Патрушевой, могли быть надеты на ее мужа в день, когда он пропал.

– У этого Михайлюка не квартира, а склад. Похоже, что к нему несут на сбыт немало всего ворованного. Нужно в этом еще подробнее разбираться, – добавил Слава, молодой оперативник, одетый по форме и с лейтенантскими погонами.

– Это будете уже самостоятельно разгребать, – ответил ему Гуров. – Нам сейчас главное – выделить все улики, которые относятся непосредственно к убийству Проппа и Ащеуловой. Часы или перстень…

– Нашли их, Лев Иванович, нашли, – поспешил ответить Сладков.

 – Только вот не у Михайлюка мы их нашли. Он слишком мелкий для таких дорогих бирюлек. У Кота в доме сейф стоит. Оттуда их и выгребли.

– Жадность фраера сгубила, – прокомментировал кто-то из криминалистов.

– Дорогие часики, и перстень не из дешевых, – покивал головой Ренат. – Жалко стало Котелкову их в скупку отдавать. Решил для себя сохранить.

– А может, не отдал потому, что очень уж заметные вещицы? – предположил Лев Иванович.

– Серьги Ащеуловой – тоже необычные, – возразил Сладков, – но он их у себя не оставил.

– И куда бы он их нацепил себе? – усмехнулся Гуров. – Или у него есть любимая женщина?

– Нет, похоже, что нет у него никого, – немного подумав, ответил Сладков. – Во всяком случае, по утверждению соседей, которых мы пригласили как понятых, Котелков жил один. Хотя и водил к себе каких-то девиц время от времени.

– Что ж, оставил и оставил вещи Проппа у себя. Какая разница, почему? Нам же проще будет доказать, что он причастен к убийству.

Надо Патрушеву на завтра вызвать на опознание вещей мужа. – Лев Иванович посмотрел на часы. – Времени – начало десятого. Позвоню ей прямо сейчас, пока не поздно.

Гуров встал и, выйдя в коридор, где было тихо, в отличие от прокуренного и душного кабинета Сладкова, позвонил Регине Михайловне.

Та сначала заартачилась, ссылаясь на завтрашние хлопоты – похороны мужа и последующие поминки, но потом согласилась приехать ненадолго, к девяти утра, и произвести опознание.