Ледяной палач

 – Первый, я так понимаю, был уничтожен бандитами…

– Необязательно они его уничтожили, – вставил свое слово Евгений. – Они могли просто вынуть сим-карту и выбросить ее. А телефончик загнать, хотя бы через того же Михайлюка.

– Да, верно, – нахмурился Лев Иванович. – Как-то в голову этот вариант не пришел, – он посмотрел на Варежкина и Сладкова. – Никаких крутых телефонов у Михайлюка или у Кота не находили?

– У Михайлюка в берлоге столько барахла! – ответил Гурову оперативник Слава. – И телефонов, и айфонов, и других гаджетов разных столько, что кто его знает – может, и пропповский телефон среди них тоже есть.

– Так. Тогда сделаем таким образом – все «Самсунги», какие есть, а именно «Самсунг», если верить заявлению Регины Михайловны, был у ее мужа, принесешь сюда, в этот кабинет, – наказал Славе Лев Иванович. – Пусть Патрушева среди них опознает тот, который принадлежал Проппу. Посмотрим, что с того выйдет. А пока вернемся к тому, о чем мы только что говорили, – ко второму телефону. Есть у кого-нибудь идея, где бы Пропп мог его держать, если ни в офисе, ни дома этот телефон мы не нашли?

– Мы могли его не найти потому, что его уже нашли Кот и Шест, – предположил Сладков.

 – Вполне возможно, что поначалу ни Патрушева, ни Москвин не знали, что у Проппа связь с уборщицей. Но после того, как Котелков и Шершенев побывали в доме и офисе дантиста, они могли этот телефон найти и конфисковать, чтобы передать Москвину…

– Да, ты прав, – согласился с Ренатом Гуров. – Скорее всего, так оно и было.

Потому что, когда Москвин узнал, что у Проппа была связь… – Лев Иванович вдруг замолчал и махнул рукой. – Да нет же! Опять не сходится, – с досадой сказал он. – Если бы Москвин узнал о тайной связи Тихорецкой с Проппом, он бы не велел Шесту с Котом ее убрать. Ему нужны бумаги или что-то там еще, в чем находятся компрометирующие его документы, а поэтому они Тихорецкую бы просто-напросто по-тихому похитили и узнали бы у нее, где они с дантистом спрятали компромат.

– Тоже правильно. Но зачем ее все-таки хотели убить? – не унимался Варежкин.

– Антон, это очевидно, – вздохнул Сладков. – Уборку в доме делала Тихорецкая, и она могла видеть то, чего не должна была видеть. Поначалу Москвин приказал своей любовнице Патрушевой просто ее уволить и хорошо заплатить, чтобы Тихорецкая молчала о бардаке, который устроили Кот и Шест, когда обыскивали комнаты Проппа. Ну а потом все же решил подстраховаться и убрать ее совсем. Правильно? – спросил он у Гурова.