И вдруг в тишине раздался его странно-низкий для такой хрупкой комплекции голос:
Я знаю, ты меня не любишь, Не встретишь и не приголубишь, Ты вышла замуж за другого, За нехорошего, блатного…
Зал взорвался гоготом. Но низкий голос в микрофоне перекрикивал гогот, читал одно стихотворение за другим.
Так не глумитесь надо мной Своею правдой нестерпимой, Жестокой я плачу ценой За право называть любимой…
Василий Слепак быстро подошел к Лене, отдал ей микрофон и, спрыгнув со сцены, побежал через свистящий, гогочущий зал.
Кто-то подставил ему подножку, он упал, растянулся…
– Василий! – проговорила Лена в микрофон. – У вас чудесные, талантливые стихи! Я постараюсь, чтобы они были опубликованы в нашем журнале.
– С ума сошла? – услышала она сзади Ольгин шепот. – Зачем ты ему обещаешь? Ведь обычная графомания!
– Василий! – продолжала Лена, глядя, как поднимается с заплеванного пола в проходе между рядами тощая сутулая фигурка. – Вы пишите, присылайте стихи в редакцию, в отдел литературы! Вы только не бросайте, пишите стихи.
Вы талантливый человек.
Гогот и свист утихли, зал загудел, удивленно и грозно.
– Лучше я тебе напишу, – ощерил золотые зубы громила в первом ряду. – Давай с тобой подружимся, переписываться будем. Адресок-то домашний дашь мне?
Лена даже не взглянула в его сторону и спокойно проговорила в микрофон:
– На этом наша встреча закончена. Всего доброго. Спасибо за внимание.
– Эй, сероглазая! – раздался в гробовой тишине голос из Первого ряда. – Я вопрос тебе задал, адресок-то дашь домашний?"
"– Адрес редакции напечатан в каждом номере журнала, на последней странице.
Пишите, милости просим.
– На х… мне твоя редакция, – сплюнул золотозубый, – ты сама-то замужем, или как? А, сероглазая?
Лена отложила микрофон. Она боялась взглянуть вниз, в первый ряд. Она заметила, как один из офицеров охраны что-то быстро сказал другому, тот вышел, а через минуту в обе двери зала вбежало несколько солдат с автоматами.
– Отвечай, когда к тебе обращаются! – вполне мирно произнес один из приближенных златозубого.
– А даже если и замужем, – махнул рукой в татуировках златозубый, – я ведь только дружить хочу. Подружись со мной, сероглазая! Прямо сейчас. Я и место подходящее знаю, ты не думай, здесь тоже можно уединиться.
Два амбала лениво, как бы нехотя, поднялись со своих стульев и шагнули к сцене. Одновременно к Лене с двух сторон подскочили Митя и Ольга и встали рядом с ней, вплотную. Прохода за сцену не было, выйти можно было, только спустившись в зал.
