Лена расшнуровала ботинки, сунула ноги в тапочки и уселась в кресло.
– Какую контору, Саша? – спросила она.
– Ладно, не прикидывайся. Уж со мной-то не надо в эти игры играть. Я к тебе в докторы Ватсоны наниматься не собираюсь.
– Саша, я не прикидываюсь. Все это время я у тебя на глазах. С чего ты взял, будто я играю в Шерлока Холмса?
– А зачем ты в гости на Малую Пролетарскую ходила?
– А зачем вообще ходят в гости? Я всего лишь навестила двух беспомощных старух. У одной парализованы ноги.
– И откуда ты их знаешь, этих божьих одуванчиков? Как ты с ними познакомилась?
– Эй, ты что, допрос мне устраиваешь? А где санкция? И вообще, в каком ты чине, служивый?
– Старший лейтенант Волковец, Федеральная служба безопасности, – представился Саша и извлек из кармана куртки удостоверение.
"
"– Очень приятно, – хмыкнула Лена и внимательно изучила красную книжечку.
– Допросов я тебе устраивать не собираюсь, конечно, – Саша быстро спрятал удостоверение в карман, – но предупреждаю всерьез.
Завязывай с частным сыском.
– Может, мне вообще извиниться перед Майклом и улететь в Москву? А ты подберешь ему другого переводчика. Только учти, он не согласится.
– По-хорошему, я бы вас обоих домой отправил, – задумчиво произнес Саша.
– На каком основании?
– На таком, что вашу безопасность здесь ни я, ни мое ведомство и вообще никто гарантировать не может. Нет у нас таких средств, чтобы приставить к вам вооруженную охрану.
– А если я тебя утешу и скажу, что бабушки эти, с Малой Пролетарской, всего лишь мать и тетка моего старинного знакомого Васи Слепака? Как, ты утешишься или нет?
Саша вытаращил глаза так, что очки съехали на кончик носа.
Даже жаль его стало.
– Ну хорошо, – вздохнула Лена, – Вася Слепак когда-то, в незапамятные времена, отсидел за какую-то юношескую глупость. В колонии с ним случилась беда – его опустили. Я с ним познакомилась, когда с группой из журнала выступала в колонии. Это было страшно давно, ты тогда еще был совсем маленький.
Так вот, я пробила публикацию одного его стихотворения. Мне хотелось хоть немного приподнять опущенного человека. И журнал я прислала его маме. Потом мы какое-то время переписывались с Васей. И вот, оказавшись в Тюмени, я решила – из любопытства, из прочих простых человеческих чувств – навестить Васину маму. Это что, похоже на частный сыск?
Дело было не в том, что Лена не доверяла этому худому, вечно голодному фээсбэшнику.
