Истерикой делу не поможешь, поэтому спрашиваю:
– Кто достал мне тот яд, которым я планировала отравиться, Элизабет?
Размазывая по бледному лицу слезы, фрейлина ошарашенно смотрит на меня. Ее губы дрожат. Понимаю – она и достала. А, если так – то истери, на здоровье. Принц из нас все-равно душу вытрясет.
– Что ты наделала, Анна? – она хватается за голову и задыхается, прижав ладонь к груди.
Я сажусь на кровать – она такая высокая, что мыски моих туфель не достают до пола. Раздумываю. Я точно знаю, что бывшая принцесса выпила яд.
Решила бы она насолить Реигану, убив его отца, – вопрос. Ненавидя мужа всей душой, она могла сделать что-то подобное. Но откуда, вообще, пошла эта ненависть?
Не успела я и рта раскрыть, как в мои покои ворвался Реиган. Словно смерч.
Камзол распахнут, ворот рубашки ослаблен, на лбу сверкают капли пота, руки в крови. Костяшки пальцев разодраны – он бил кого-то.
За принцем в комнату входит Алан. Вид у него мрачнее тучи. Он устало вытирает лоб тыльной стороной ладони. На его одежде тоже виднеются брызги крови.
Не к добру все это.
Пока я вспоминаю молитву, Реиган подходит к столу, вынимает из кармана стеклянный пузырек, ставит на столешницу и спрашивает тихо и хрипло, так, что я едва различаю его глухой, полный тихой ярости, голос:
– Откуда это?
Мы все смотрим на пустую склянку.
Алан приваливается плечом к косяку, трет губы и глядит на меня хмуро, исподлобья.
Реиган медленно складывает руки на груди, напрягаясь – рубашка едва не трещит по швам. Его взгляд – черный и злющий – выкручивает жилы в моем теле.
Столько ненависти! На меня никогда так не смотрели – как на ничтожество, проблему и самую треклятую сволочь.
– Откуда это, Анна? – нет, не повышая голоса, просто накаляя этот чудовищный взгляд до предела.
– Не знаю.
– Не знаешь? – прищуривает принц глаза, а верхняя губа слегка поджимается. – Подумай еще.
– Думаю – не знаю, ваше высочество.
Реиган прикрывает веки, пожевывает губами – кажется, всеми силами старается сдержаться.
В этот момент раздаются громкие рыдания Элизабет.
Она падает на колени и бормочет что-то невнятное. Но сквозь ее всхлипы отчетливо звучат признания: «Я не знала… я думала… Она просила…»
Алан молча отталкивается от косяка, наливает воду в стакан. Он поднимает Элизабет с колен, усаживает в кресло и поит водой. Она при этом едва дышит. А следом он мягко просит ее рассказать все подробности.
– Ее высочество попросила купить для нее яд, – вздрагивает она, – мне стало ее жаль.
