Сомнительное удовольствие трахаться, когда мысли все о другом, любимом… И о будущем, которого теперь нет. Тут бы побыстрей счет сравнять, поставить галочку и убежать в свою нору в надежде, что боль отпустит. Но Жорка… И руки его дрожащие. И губы… Нет-нет. С ним так нельзя.
– Не думай, – повторяет он, переворачивая нас так, чтобы я легла.
– Ладно.
Он спускается к груди, берет сосок в рот и, урча, как тигр, которого мне посчастливилось однажды увидеть в одном из заповедников края, начинает нежно посасывать.
Растерянно касаюсь пальцами его темных волос. Царапаю шею. Я недавно только бросила Мишку кормить, и соски еще не вернули былую чувствительность. Самой мне этой ласки для удовольствия мало, но раз ему нравится… Почему нет? Лучше думать об этом, а не о том, ласкал ли точно так же мой муж свою любовницу. И снова я всхлипываю. К счастью, Бутенко этот звук принимает на свой счет."
"– Чувственная моя девочка. Сейчас еще лучше будет, – обещает он и начинает мягко опускаться ниже.
Он же не думает… Широко распахнув глаза, приподнимаюсь. Жорка сгибает мои ноги в коленях, наклоняется и, все так же странно урча, начинает меня вылизывать. А Юра… Юра, кажется, тысячу лет не делал этого. Под предлогом того, что Мишка может в любой момент проснуться, и нам надо трахнуться побыстрей. Всхлипываю. Выгибаюсь, опираясь на локти и пятки.
– Вкусная, невозможно вкусная… Что, маленькая? Хорошо?
А Юрка вообще делал мне комплименты? Да, вроде бы… Непременно с крепким словцом, чтобы усилить эффект.
Мне это вроде нравилось. Или я пыталась в том себя убедить? Кажется, я сейчас опять разревусь. Хорошо, что, посчитав свой долг выполненным, Жорка поднимается вверх. Он большой, я говорила, да… Мои ноги расходятся максимально широко, когда он устраивается между ними. Прячу заплаканное лицо на бычьей шее Бутенко. Для себя решаю, что это все будет для него. Потому что вон как его колбасит! А я… Все так, женский оргазм очень сильно зависит от настроения.
У меня оно на нуле. Да и не за оргазмом я сюда пришла, господи! А зачем – я уж и сама не знаю. Понимаю только, что не могу его остановить, и не хочу. Пусть.
Помогая себе рукой, Бутенко находит вход в мое тело. И благо, что это очень трепетное, плавное погружение, потому что он для меня великоват. Сосредотачиваюсь на дыхании. Универсальная вещь – и с его объёмом позволяет справиться, и с истерикой.
