А Жорка… Ох, как он старается! Подбирает глубину, темп, в какой-то момент насильно оторвав меня от своей шеи, чтобы отслеживать реакцию по лицу. Дурак. Ищет в себе причину. И не успокоится ведь. Веду нежно пальцами по его абсолютно мокрой спине. И мысль мелькает, такая страшная мысль… А что если дело вовсе не в моих растрепанных чувствах? Что если Юрка так меня приучил к этой грязи, что я теперь вообще не смогу кончить без шлепка по заднице и развязного трепа в ухо? Я плачу и имитирую, чтобы Жорку больше не мучить.
А когда все заканчивается, сворачиваюсь в клубок и тупо гляжу на колышущуюся на воде лунную дорожку. Бутенко водит по моей спине пальцами и все еще тяжело дышит.
– Тебе надо бросать курить. – тихонько замечаю я.
– Да.
– А мне надо в душ. Только где взять силы?
Вопрос решается легко. Георгий тупо сгребает мою тушку и относит в ванную. На руках меня тоже никогда не носили. Странный день. Обиды, о существовании которых я даже не подозревала, прут из меня, как гной из фурункула.
Да уж… Не на это я рассчитывала, прыгая в чужую постель.
Стою. Тупо пялюсь на то, как водяная пыль, собираясь в капли, стекает вниз по бетону. Ванная у Георгия красивая. Камень и дерево. А душ просто огромный. Мы влегкую помещаемся в нем вдвоем. И еще остается место для маневра. Жора с любовью намыливает мое тело, споласкивает, быстро моется сам и выходит первым, чтобы подать мне полотенце. А потом еще собирает наши разбросанные по всему дому вещи.
– Там в шкафу где-то был халат.
– Нет. Спасибо. Я уже домой поеду.
– Ладно. – Кажется, или у него правда на щеке дергается нерв? – Может, тогда кофе на дорожку? Я тебя отвезу.
На кофе я соглашаюсь, потому что иначе это будет выглядеть совсем уж некрасиво. Пьем молча. Я только чувствую Жоркин взгляд.
– Что думаешь делать дальше?
Пожимаю плечами. Совесть не позволяет сделать вид, что я не понимаю, о чем он.
– Понятия не имею. Все меняется быстрее, чем я успеваю соображать.
– Простишь?
– Не знаю. Сегодня он ее отшил.
И вообще, как я поняла, их отношения давным-давно закончились, но это же было, Жор. И знаешь, что самое похабное? Что от этого предательства мне больней, чем от того, что он предал Мишку. Как так? Я же люблю сына до безумия, а все равно выходит, что свое больнее. Может, я плохая мать? – Растираю ладонями лицо. – Не знаю. Все слишком сложно. Можно, конечно, уйти, громко хлопнув дверью, а куда идти? Я вся в Юрке погрязла, что от меня осталось? Моего.
