Не задумываясь, он занял верхнюю позицию, удерживая Лорена спонтанным для него борцовским движением. Дэймен провёл три простых приёма просто ради спортивного удовольствия, прежде чем понял, что Лорен отвечает на его захваты довольно умело.
— Это что такое? — с удовлетворением в голосе спросил он. Лорен вывернулся из его хватки.
— Как я тебе?
— Борьба — это как шахматы, — сказал Дэймен. Лорен совершил попытку захвата — он увернулся. Лорен приподнялся на локтях — он пригвоздил его к месту. Было ясно, что Лорен попробует все варианты приёмов, какие только знает: минимальный набор новичка, но в хорошем исполнении.
Часть разума Дэймена, ставившего борьбу превыше всех видов спорта, отметила с одобрением, что Лорен в отличной форме. Но он был новичком: Дэймен противостоял ему с легкостью; ему хватало осмотрительности не ослаблять хватку и оставаться постоянно на стрёме, даже когда Лорен был полностью обездвижен.
И тогда вопрос возник сам собой.
— Кто учит тебя?
— Никандрос, — ответил Лорен.
— Никандрос, — произнёс Дэймен.
— Мы практикуем виирийский вариант. Я не снимаю одежды.
Тогда ты никогда толком не научишься. Вместо этого, он невольно нахмурился, говоря:
— Я лучше Никандроса.
Дэймен не очень понимал, почему это развеселило Лорена, но тот ласково ответил сквозь смех:
— Знаю. Это же ты покорил меня. Помоги подняться.
Дэймен встал и протянул ему руку. Лорен взял одно из мягких полотенец и замотал в него голову Дэймена. Дэймен покорно позволил промокнуть ему волосы, а затем Лорен вытер его всего — мягкость ткани на коже отдавала неожиданной нежностью, как каждое прикосновение, что Лорен дарил ему.
В этом не было чувственности, скорее, какая-то чистая заботливая ласка, и от этого он почувствовал себя странно, ощущая единение с ароматами лета, солнечным светом и волшебством этого места.
— На самом деле, ты очень ласковый, да? — сказал Дэймен, поймав пальцы Лорена в клубке полотенца. Он обернул его вокруг головы Лорена, прежде чем тот смог ответить, с удовольствием наблюдая, как из кокона появляется смущённый Лорен со спутанными волосами.
Лорен сделал шаг назад. Вытираясь, он двигался с той же нейтральной практичностью, с которой и мылся: он провёл полотенцем по груди, под мышками, между ног. Прежде чем начать, он вынул цветок из своих волос и наклонился, чтобы распустить шнуровку сандалий. Оставь их, захотелось сказать Дэймену. Ему нравилось, как они пикантно подчёркивают наготу Лорена.
