Летучий самозванец

Бах, бах — оба подсвечника пролетели мимо.

— Кривой Глаз — друг индейцев, — хихикнула Аня.

— Надо с ним подружиться, — предложила Манана.

— Начинай, — приказал директор. — Спускайся, обними его, предложи чашку кофе!

— Худой мир лучше доброй ссоры, — сказала Манана и вывалила на пол содержимое салатника.

Чудоюдо стало жадно поглощать угощенье.

— Вот видите? — торжественно объявила пиардиректор. — Он полакомится и нас полюбит!

Никита ткнул пальцем в пол:

— Глядя на труп кошки, я сильно сомневаюсь в возможности установить с живоглотом парламентские отношения.

— Это собачка, — меланхолично возразила Аня.

— Кошка, — уперся художник. — У псов не бывает такой тонкой шерсти. Не спорь, у живописцев очень острый взгляд.

— Надеюсь, мешанина из белков с углеводами, сдобренная жирным соусом, нокаутирует печень и желудок пришельца, и он подохнет! — злобно каркнула Алина. — Пищу на теплоходе никак нельзя назвать здоровой!

Огромная голова оторвалась от ковра, похожий на лопату язык вывалился из пасти, вилки в спине зазвенели.

— Мама! — запищала Вика. — Папочка! Спаси!

— Твой папик удрал, — фыркнула Алина. — Делай правильные выводы.

Манана высыпала на ковер содержимое хлебницы. Монстр не побрезговал ни нарезным, ни бородинским, он вмиг все проглотил и угрожающе зарычал.

— Люди! — заорал Василий Олегович. — Сволочи! Сюда!

В столовую очень тихо протиснулся Юра, в руках он держал яркожелтый баллон.

— Эй, ты, повернись! — приказал майор.

Мы все, включая монстра, резко повернули головы и впились в Шумакова взглядами.

— Он ее загрызет! — закричала Аня, соскакивая с дивана. — На, на, иди сюда, нямням!

Я бросилась за женой художника, Юра направил баллон на стокилограммовое чудище. Редька бесстрашно вцепилась в спину животного, я попыталась накинуть на него сорванную с софы накидку. Монстр неожиданно жалобно запищал и нырнул под стол.

— Спасите! — завизжала Катя.

Юрасик рыбкой нырнул вслед за зверюгой.

— Милый! — испугалась я и шмыгнула за ним.

Под столом было темно, плотная темнокоричневая скатерть не пропускала света, действовать приходилось на ощупь.

— Помогите, — рыдала Катя. — Он тут, чувствуете жуткий запах?

— Спокойствие, милиция уже здесь, — пробасил Шумаков, забывший, что ему нельзя раскрываться перед подозреваемыми в шпионаже.