Летучий самозванец

— Вилка, ты меня не узнала? — неожиданно жалобно произнесла толстуха. — Я Маргарита.

Я еще раз окинула взглядом повариху, но в голове не родилось ни малейшего воспоминания.

— Маргарита? Чтото зрение меня подводить стало, очки пора заказывать. Мы встречались?

Незнакомка сняла колпак, взъерошила плохо покрашенные, испорченные химической завивкой волосы и предприняла новую попытку:

Я испытывала неудобство. Тетенька явно предполагает, что сейчас с воплем: «Риточка! Какая радость!» — я повисну у нее на шее.

— Я совсем постарела, — горько подытожила толстуха, — а ты осталась прежней.

Пластику делала, липосакцию проходила? Ты с деньгами, можешь себе это позволить.

Я начала раздражаться. Если когдато я и сталкивалась мимолетно с дамой, это еще не повод для выливания глупостей на мою голову.

— Хорошие книжки пишешь, — бурчала Маргарита. — Я все читала!

По моему лицу разлилась заученная улыбка. На судне нашлась фанатка Арины Виоловой! Видимо, когдато Маргарита получила от меня автограф и сейчас уверена, что я ее помню! Своего читателя нельзя обижать!

— Маргариточка, — защебетала я, — не исключаю для себя возможности обратиться в будущем к пластическому хирургу.

Очень хорошо, что теперь люди могут подправить свое лицо, отшлифовать морщины или увеличить грудь. Но я пока слишком молода для подтяжек и ботокса. Липосакция же мне не нужна, мой вес не меняется с юности!

— Везет тебе, — с хорошо различимой завистью прогундела расплывшаяся особа. — И туфельки у тебя классные, и платье, и мужика симпатичного отхватила.

На сколько он тебя младше?

Даже фанатам не разрешается в грязных ботинках лезть в душу писательницы. Пока я подбирала подходящие выражения, чтобы не обидеть, но решительно заткнуть нахальную собеседницу, та продолжала:

— И, мне кажется, в школе ты была толще.

— Где? — растерялась я.

— Видимо, придется паспорт показывать, — уныло вещала толстуха. — И так к тебе подъезжала, и эдак, а ты не узнаешь — я Маргарита Некрасова.

Мои глаза зажмурились сами собой, потом раскрылись:

— Ритка Некрасова, я сидела перед тобой в классе, всегда у тебя немецкий списывала, — со слезами в голосе заканючила мадам.

 — Ты у нас в отличницах ходила, а я вечно двояки хватала. Права была Наталия Львовна, наша классная. Она меня после уроков оставляла и песочила: «Некрасова, возьмись за ум! Посмотри на Тараканову! Виола в жизни многого добьется. Ты же привыкнешь лениться и на дно опустишься». Да я мимо ушей ее слова пропускала, хотелось повеселиться, в кино сбегать.