Когда он попытался поймать взгляд Шевы, тот стыдливо отвёл глаза.
- А ты? – Грифель теперь переключился на Лёву. – Идёшь?
- Нет, - сразу ответил тот.
- Чё эта?
- «То эта», - передразнил Лёва. Больше никаких пояснений он не дал.
Думал, что Грифель накинется на него с теми же обвинениями, что и на Шеву («Ты чё, из этих»), но он сказал другое:
- Ну ты и ссыкло, конечно.
- А ты не ссыкло? Втроём на одного.
- Слыш, ты чё на своих залупаешься? – совсем обиженно пробубнил Грифель. – Кама, скажи ему…
Кама сидел с зажатой в зубах сигаретой, держал на коленях кассетную «Айву» и покачивался в такт музыке.
Казалось, он был вообще не в этой реальности.
Лёва, рассердившись, решил действовать методами Грифеля. Поднялся на ноги и прошёл к Каме – резко выдернул провода из ушей. Парень обалдело уставился на него, хлопая раскосыми глазами.
- Скажи своим выкормышам, чтобы не трогали Власовского, - потребовал Лёва."
"- Чё? – присвистнул Кама. – Котик, ты ничего не попутал?
- Я тебе не «котик», - отчеканил Лев.
– Даже в тюрьмах есть какая-то мораль, а в твоей помойке – никакой.
Кама нехорошо прищурился, поднимаясь с кресла-качалки, и Лёва, развернувшись, метнулся к двери. Понял: если начнётся драка, ему не выстоять против всех.
- Ну да, ляпнул херню и теперь трусливо сигаешь, - усмехнулся Кама. – Да ты притормози, может, поговорим.
- Я тебе уже всё сказал, - бросил Лёва, прежде чем оказался за дверью.
Он задержался у выхода, чтобы отдышаться (странно, не бегал же), и запоздало подумал: как он на них сказал — «выкормыши».
Отцовское слово.
Лёва услышал, как там, в подвале, заскрипели ножки табурета. Совсем близко раздался извинительный голос Шевы:
- Подождите, я щас, я с ним поговорю. Он не хотел.
И Шева выскочил из-за двери следом за Лёвой. Удивленно затормозил на пороге: было видно, что он разогнался для бега.
Лёва вопросительно посмотрел на него: чего, мол?
Шева зашипел:
- Ты совсем что ли? Так и засыпаться недолго.
У Лёвы вся злость куда-то схлынула – осталась в подвале, в том движении, когда он дёргал наушники Камы.
Сейчас не было ничего: слабость и пустота.
Устало он проговорил:
- Ты правда собираешься идти с ними?
- А что делать? – Шева трусливо поежился.
- Не идти.
- Я не могу.
- Можешь.
- Слушай, после этой твоей сцены, если я тоже не пойду, это будет выглядеть…
- Как будто ты хороший друг? – подсказал Лёва.
- Если бы, - фыркнул Шева.
- Ясно.
Лёва разочарованно замолчал, отводя взгляд от Шевы. Тот виновато потупился.
