Личное дело женщины-кошки

Я вошла во вторую кабинку, внимательно осмотрела унитаз и, вполне удовлетворенная его состоянием, решила использовать его по прямому назначению. Из соседнего отсека уже не доносился шум, воцарилась тишина, потом послышался треск, шорох, по лицу пробежал сквозняк. Отчего-то испугавшись, я стала натягивать джинсы, запуталась в ремне, прищемила палец «молнией» и вдруг услышала крик, нечеловеческий, пронзительный…

– А-а-а-а!

Так и не приведя себя до конца в порядок, я выскочила из кабинки, увидела распахнутое окно и брошенное на пол Танино пальто из щипаной норки.

Я подскочила к подоконнику и, стараясь не дышать, посмотрела вниз. На сером асфальте двора, странно выгнув ноги, лежала фигурка в черных брюках и красном пуловере, чуть поодаль валялась сумочка, а шагах в пяти от тела Тани стояла женщина, одетая в зеленую куртку, это она орала:

– А-а-а-а!

Стряхнув оцепенение, я кинулась к выходу. Кафе расположено на третьем этаже, некоторые иногда остаются живы, рухнув с десятого.

Пока ноги несли меня к эскалатору, в душе нарастало смятение.

Ну почему я пошла в кабинку! Надо было остаться в предбаннике, тогда бы не произошло несчастье. Очевидно, алкоголь сильно затуманил голову приятельнице и ударил по желудку. Сначала Таню стошнило, потом ей захотелось покурить или стало жарко, она распахнула окно, перегнулась вниз и упала! Находись я рядом, несчастья бы не произошло!

– Она рухнула сверху, – обморочным голосом сказала баба в яркой куртке, когда я подлетела к Тане.

Не обращая внимания на тетку, я присела около приятельницы.

– Танюша, ты жива?

Бледные веки дрогнули, губы приоткрылись.

– Немедленно вызовите «Скорую»! – велела я женщине в зеленой куртке.

Та покорно вынула мобильный, я осторожно погладила Танюшу по ладони.

– Сейчас приедет врач.

Губы приятельницы исказила гримаса.

– Холодно, – вдруг очень четко произнесла она.

Я скинула пуховик, набросила на несчастную, потом подошла к бабе, сдернула с нее куртку и укрыла ею ноги Татьяны.

– Я простужусь, – попыталась сопротивляться незнакомка, но тут же прикусила язык.

– Больно, – проговорила Таня, – очень больно.

– Потерпи, милая, врач уже едет.

– Мне плохо.

– Ничего, ничего.

– Я умираю.

– Нет, нет, высота маленькая, – пыталась я приободрить ее, – наверное, ты ногу сломала.

– Подними меня!

– Нельзя! – испугалась я. – Не шевелись.

– Возьми!

– Что?

– Бумага… сумка… прочитай… всем…

Я схватила ридикюль, вынула из него сложенный листок и ахнула. «В моей смерти прошу никого не винить.