Лихорадка в крови

— Я согласна на ваши условия, — с трудом проговорила она.

За два часа до полуночи Виллему впустили в особняк полковника Кроне. К тому времени она успела перекусить и вымыться в доме для приезжих. Она надела нарядное платье, уложила волосы в красивую прическу и даже надушилась дорогими духами, которые получила в подарок от матери в последний день рождения.

Сердце у нее отчаянно колотилось.

Слуга молча встретил ее и проводил в покои полковника. Они вошли в комнату, обставленную скромно, по-военному, за исключением кровати.

Комнату слабо освещал один напольный канделябр.

Виллему с удивлением подняла глаза на слугу.

— Мой господин приказал, чтобы вы легли в кровать…

Виллему хотела возразить, но слуга жестом остановил ее:

— Мой господин сказал, что вам нечего бояться. Вы будете здесь одна. Я покину комнату. Мой господин сейчас войдет и увидит вас.

В груди у Виллему шевельнулся страх. Что-то тут было не так.

— Да. Я неправильно выразился, не бойтесь, он войдет не сюда. Он будет смотреть на вас из соседней комнаты. Он хочет, чтобы вы разделись.

Виллему догадывалась, что от нее потребуется нечто подобное, тем не менее ее охватило омерзение. Ей не было присуще бесстыдство Суль.

— Но вы должны раздеваться медленно, чувственно, волнующе.

— Упаси Боже… — начала Виллему, от возмущения ее сотрясала дрожь. Она с трудом взяла себя в руки. — Хорошо, я разденусь. Но ваш господин говорил о каких-то невинных услугах.

Оказывается, даже в натопленной комнате зубы могут стучать от озноба! Виллему еще никогда не было так страшно, хотя она помнила, как однажды за ней подглядывали на сеновале. Однако здесь все было гораздо хуже.

— Эти услуги действительно самого невинного свойства. Когда все будет кончено, мой господин хотел бы получить локон ваших прекрасных волос. И ваше слово, что вы никогда никому не расскажете о том, что здесь было.

— Тут часто происходит такое?

— В последний год очень редко.

— Я никому не скажу об этом, я тоже не хочу огласки. Но у него останется мой локон… он сможет выдать меня, если когда-нибудь ему это будет выгодно.

— Об этом не может быть и речи! Мой господин — рыцарь!

— Хорошо! Я разденусь, а что я должна буду делать потом? Я смогу сразу же одеться?

— Я войду в тамбур и оттуда дам вам дальнейшие указания.