Лихорадка в крови

Это было не так-то просто: кругом сновали солдаты, слышались окрики офицеров. Ей все время приходилось быть начеку и уклоняться от получения приказа. Она бегала по крепости с деловитым, озабоченным видом.

Доминика вызвали во внутренние покои замка.

Там его ждали комендант крепости, еще один офицер и хозяин замка.

Капитан фон Левен держал в руках ларец из черного дерева.

— Лейтенант Линд, — сурово начал он, — нашей крепости угрожает опасность. Датчане высадились на берег и скоро будут здесь. Мой долг — защищать крепость до конца.

В этом ларце хранятся важные документы. Если он попадет в руки врага, считайте, что Швеция погибла. Я не уполномочен рассказывать, какие именно документы лежат здесь. Король доверил мне этот ларец, потому что сам находился в опасности. Враг вот-вот будет здесь. Вам предстоит немедленно отправиться в путь. Ваша задача — доставить ларец в безопасное место. В Эльмхульте есть человек, который сможет позаботиться о ларце. Он живет в пасторской усадьбе, передайте ларец ему. Вас будут сопровождать пятнадцать человек.

— Разве можно перед осадой отправить из крепости пятнадцать солдат? — удивился Доминик.

— Этот ларец дороже, чем наши жизни, — ответил фон Левен.

— Но мне было бы легче доставить ларец в одиночку, так я меньше буду привлекать внимание.

На лице капитана было написано недовольство.

— А что если вас задержат?

Доминик счел за лучшее не возражать.

— Хорошо! Я позабочусь о том, чтобы ларец попал в Эльмхульт.

— Отправляйтесь немедленно! Ваши провожатые ждут вас во дворе крепости.

Фон Левен был доволен, он избавлялся от королевского курьера и солдат, разделявших прошведские настроения.

Доминик окинул взглядом свой маленький отряд.

Господи, подумал он, это же крестьяне, а не солдаты! Тот толстяк едва ли умеет сложить два и два. Но вид его внушает доверие. И лицо у него доброе.

А по тому сразу видно, что он не пропустит ни одной юбки. Небось, ни одна девушка не устоит перед ним, но как солдат он никуда не годится.

Или тот заморыш со слабым подбородком и странным мутным взглядом. Он, бедняга, уже сейчас трясется от страха.

А у того скучающий вид, будто он наперед все знает.

Но все они еще хоть куда по сравнению с тем, последним. Тщедушный, боится даже глаза поднять, шляпа надвинута на самый лоб, голова понурена и лица-то не разглядеть. Только худая шея торчит из слишком широкого воротника. Ну и форму они напялили на драгунов: рукава висят, даже пальцев не видно.