Я с трудом поднимаюсь и держась за стены иду в ванную. Раздеваюсь, и в тот момент, когда на мне остается только футболка и белье, с грохотом распахивается входная дверь. Я замираю, еще растерянная после моего кошмара, не зная, чего ожидать.
— Ники! — слышу я крик Риммана, и что-то в его голосе странное. — Ники, где ты?"
"Раздается опять какой-то грохот, и я слышу, как Римман невнятно ругается.
— Ники, где ты, черт тебя возьми?!
В доме по-прежнему темно. Я выскальзываю из ванной и вижу крупную фигуру Риммана на кухне.
Он стоит, тяжело опершись о стол, и голова его опущена, как будто слишком тяжела для него сейчас.
Почуяв меня, он вскидывает голову и впивается в меня взглядом. Потом отталкивается от стола и пошатываясь идёт ко мне. Боже, он мертвецки пьян.
Он надвигается на меня, и в его глазах настоящая ярость голодного вожделения. Я вдыхаю его запах, и во мне поднимается волна черной, слепой ярости. От него разит алкоголем и чужим телом. Женским телом и удушливыми тяжелыми духами.
Римман протягивает руку к моему лицу, но я с отвращением отшатываюсь.
— Не смей прикасаться ко мне! — в бешенстве шиплю я и отступаю, желая прямо сейчас быть за тысячи километров от него.
Боль и отвращение берут меня за горло.
Римман резко подается вперед, и его лицо искажается бешенством.
— Что, теперь, когда он приехал, я больше не достоин даже тебя касаться? — я снова отступаю, но Римман преследует меня, не давая мне пространства, а запах, отвратительный запах чужих духов лишает меня кислорода.
— Только ты ошибаешься, моя принцесса. Хрен он тебя получит! Ты принадлежишь мне!
И он бросается вперед, но он так жутко пьян и неуклюж, что мне удается увернуться.
— Пошел ты, Рим! Я никому не принадлежу! И не смей касаться меня своими грязными руками! Не тогда, когда ты весь провонял своими шлюхами! — в ярости кричу я и бегу в сторону лестницы.
— Что? — взревел он и, собравшись, догнал меня и схватил за волосы.
Я завопила от боли и извернувшись ударила его по лицу, даже не заметив, что выпустила когти.
Яркие борозды проявляются на его щеке, и кровь струйками начинает стекать вниз на шею и одежду. Римман даже не поморщился и только толкнул меня на стену, выбивая воздух из легких. Он прижал меня своим раскаленным телом и схватил за руки, зафиксировал их над моей головой, больно сжимая. Его рот настойчиво пытался поймать мои губы, но я орала и уворачивалась, пытаясь лягнуть его и вывернуться из-под него.
