Даже подростком, когда, вроде, чтобы увлечься много не надо, я никогда не испытывала ни волнения, ни смущения в его присутствии. Хотя он был, несомненно, красив и окружен аурой чисто мужского притяжения, и я видела, как на него смотрят девушки. Мы мало общались. Пока я была еще ребенком, понятно, что он не очень понимал, о чем ему — парню, у которого уже гормоны бьют через край, говорить с сопливой девчонкой. Но и когда я стала старше, мало что изменилось. К тому же Ариман никогда не оставлял нас наедине. Поэтому наше общение было всегда чисто формальным и ограничивалось вежливыми и ничего не значащими вопросами-ответами.
Он был для меня чужим, но это не значит, что я не переживала сейчас факт его смерти. Осознание того, что вчера еще он стоял на этой кухне, как всегда безупречный и холодно-надменный, а теперь его больше нет, не укладывалось пока в моей голове.
Еще одна смерть, и опять так близко ко мне. Я словно была обречена метаться в этом замкнутом круге чужих смертей. Как будто я была катализатором всех этих ужасных вещей, что творились вокруг.
Я поднялась наверх. Очень хотелось поговорить хоть с кем-то. Хотя бы для того, чтобы скоротать эти бесконечные часы ожидания. Я подошла к нашему с Мишей «окну переговоров».
Я уже хотела открыть окно, как увидела движение в комнате. Это была та самая молодая женщина, что стояла за спиной мужчины, который орал на парня. Я стала так, чтобы она не заметила меня, хоть мне и было стыдно из-за подглядывания.
Девушка была в красивом нежно-голубом шелковом халате, обтекающем её тело словно жидкость.
Она подошла к постели Миши и взяла его подушку. Поднеся её к лицу, она явно нюхала её, вызывая у меня удивление. Неужели для людей тоже настолько важны запахи, как и для нас?
Потом, бросив подушку на кровать, она развязала пояс и сбросила халат, под которым не было ничего.
Она была красивая. Я бы хотела иметь такое идеальное тело.
Девушка легла на постель Миши на спину и, согнув колени, опустила руку между своих ног, а второй стала сжимать и гладить свою грудь.
Её лицо искажалось, она извивалась, совершенно погрузившись в собственные ощущения. Мне было стыдно наблюдать за этим, но почему-то я не ушла. Понимая, что я случайный свидетель чего-то сугубо личного и, наверное, жутко испорчена, если смотрю, я продолжала стоять там.
Дверь в комнату распахнулась, и вошёл Миша с тем же рюкзаком за плечами. Я думала, что девушка смутится и убежит, но она только по-кошачьи потянулась, открываясь еще больше.
