— Ты лучше всего на свете, Ники — тихо сказал он у моего уха. — Лучше всего, чего только можно хотеть. И ты должна верить всему, что я тебе говорю."
"Его рот быстро заскользил вниз по моему позвоночнику и клыки Рима едва заметно царапали меня, заставляя задыхаться и выгибать спину. Когда его влажный язык оказался между моих ягодиц, касаясь кольца жестких мышц, я вспыхнула от смущения и дернулась вперед.
— Рим! — испугано выдохнула я и попыталась перевернуться.
Но Римман положил руку на мой затылок, придавливая не сильно, но не давая сдвинуться.
— Т-ш-ш-ш. Ники, сладкая моя, я не сделаю ничего, что навредит тебе или будет неприятно. Ты мне веришь?
Я еще боролась со смущением и страхом, но уже знала ответ на этот вопрос.
— Да, Рим, — и я позволила своим мышцам расслабиться.
— Вот и хорошо, моя принцесса. Тебе понравится.
Тяжелая рука на моем затылке исчезла, и Римман, приподнявшись, провел ладонью вдоль позвоночника, а потом резко раздвинул мои ноги, опускаясь на живот между ними.
Его рот и руки вернулись на мои ягодицы, и я жалобно выдохнула, сдаваясь для всего, что бы он ни сделал.
Римман целовал и прикусывал мои округлости и негромко постанывал, щекоча дыханием кожу. Его пальцы проскользнули вниз, раздвигая мои уже мокрые складки и стали двигаться внутри в очень медленном темпе. Рим чуть согнул пальцы и при каждом мучительном скольжении касался какой-то точки внутри, едва заметно, но от этого моё тело шло волнами и сжималось вокруг его пальцев.
И каждый раз ощутив это, Рим тихонько рычал. Вскоре я уже не могла думать и только прислушивалась к этому танцу, в который властно вовлек Римман моё тело.
И когда его язык опять прикоснулся к моему анусу, больше не было ни сил, ни желания прятаться или смущаться.
Пальцы внутри меня стали ускоряться, и я совсем уже не контролировала себя, все настойчивей толкаясь навстречу его руке и языку. Рим опять довел меня до состояния, когда я балансировала на самом краю, изнывая от желания сорваться вниз, но не в силах сделать этого, пока он мне не позволит.
Жгучие слёзы полились из моих глаз, выступившие когти кромсали простынь, а воздух отказывался поступать в легкие, сколько бы я ни хватала его ртом. Я отчаянно пыталась сама сделать хоть что-нибудь, буквально преследуя пальцы Риммана жадными вращениями бедер. Но он ускользал вместе с моим оргазмом.
— Рим, пожалуйста, пожалуйста, — прорыдала я.
