Я еще некоторое время наблюдала за ним из-под прикрытых век, но вскоре, успокоенная его пальцами, нежно перебирающими мою шерсть, задремала.
Проснулась я, когда он остановился на заправке.
— Тише, киса, — сказал он, когда я вскинулась. — Я выйду на минутку, а ты посиди тихонько.
Вернулся он быстро, и мы поехали дальше.
— Вот какой же урод моральный посмел такую, как ты, красоту в клетке-то держать, киса? — спросил он. — Здорово, что тебе удалось от него сбежать. Кстати, я весь интернет перерыл и так и не смог определить, какого ты вида.
Может гибрид? Я слышал, что сейчас модно скрещивать львов там с тиграми и домашних кошек с сервалами. Так ты, может быть, тоже какой-то новый вид?
Я зевнула, игнорируя его вопросы. Что тут скажешь? Барсами, или там Рысями, Тиграми Дома перевертышей называли себя просто для большего пафоса. На самом деле внешне наши звери не всегда соответствовали тотемному животному. Да, все мы были хищными кошками, но каждый имел свои индивидуальные отличия, такие же, как разные черты лица у людей.
Окрас, размер, цвет глаз и форма тела, все это могло очень отличаться у разных перевертышей, даже относящихся к одной семье и живущих под одним тотемом. Поэтому, конечно, Мише бы вряд ли удалось классифицировать меня с помощью сведений из интернета.
— Не столь важно, новый ты вид или старый, я все равно позабочусь о тебе. Кстати, ты есть-то хочешь? У меня есть мясо сырое для тебя. Там, на заднем сидении. Говядина. Я читал, что крупным кошкам свинина не очень полезна.
Он что, думает, что я стану есть сырое мясо животного, убитого неизвестно кем, и не понятно где и когда? Меня передернуло.
Нет, конечно, будучи в человеческом обличии перевертыши ходили в магазины и на рынок и покупали мясо и птицу, как и все нормальные граждане. Таковы были законы мира, в котором мы жили. Но инстинкты животной половины отвергали подобное. Мы либо не питались вовсе, либо только тем, что смогли добыть сами. Все остальное… это было как подбирать падаль за другим охотником. Мерзко!
Конечно, если говорить о такой, как я, то мне в жизни не случилось даже козявку убить или там птичку.
Охотник я совсем никакой. Но это не значит, что мои инстинкты не работают. Поэтому я фыркнула и отряхнулась, демонстрируя полное безразличие к Мишиной щедрости.
— Что? — удивился он. — Что-то не так? Ты не любишь говядину? Ладно. Ты только потерпи, и я потихоньку выясню, что тебе нужно. Ты только не сбегай. Мы с тобой и так уже два беглеца, хоть и бежим от разного, киса.
