Неожиданно Миша прервался на полуслове и замер, глядя куда-то мне за спину. Потом он почти непринужденно поднял руку и взмахнул.
— Э-э-э. Привет, Римман! Как поживаешь, сосед? — постарался сохранить внешнюю веселость парень, но я видела, что на самом деле она улетучилась без следа.
Я обернулась. Римман стоял в дверном проеме, перегораживая его почти полностью своей монументальной фигурой и мрачным, тяжелым взглядом смотрел на нас. На приветствие Михаила он ответил медленным кивком, словно раздумывал, стоит ли вообще отвечать, и вперив в меня взгляд, больше не возвращал его к парню.
От всей его позы и выражения лица веяло скрытой угрозой.
— Иди сюда! — рявкнул мне Римман.
— Ладно, увидимся еще, садовница, — сказал Миша и, вернувшись к забору, перемахнул обратно.
Но он не ушёл, а остался стоять и с легким беспокойством смотрел на нас с Риманом.
— Смотрю, ты весело проводишь время? — ледяным голосом сказал Римман, с яростью глядя мне в глаза.
— Миша мне помог собирать листья, и мы немного поболтали… — попыталась объяснить я, чувствуя непонятную робость, но Римман резко дернул меня за руку, затаскивая внутрь.
Резко захлопнув за мной заднюю дверь, которая была совершенно прозрачной, он толкнул меня на неё и тут же вдавил своим телом, бешено атакуя мой рот. Его губы были жесткими и безжалостными, и прорезавшиеся клыки причиняли боль, но при этом неожиданно эти ощущения возбудили меня так стремительно и сильно, что я, не сдержавшись, застонала в его хищный рот.
Моё тело напрягалось по собственной воле, желая быть к Римману еще ближе.
А он поглощал меня, жадно облизывая выступившую из поврежденных его клыками губ и языка кровь, и рычал низко и непрерывно, заставляя нечто глубоко внутри меня отзываться острой нуждой на эти порочные вибрации.
Римман оторвался и стремительно развернул меня, прижав к стеклу грудью и лицом. И только сейчас я почувствовала, что футболка моя задрана выше груди, потому что прохладное стекло обожгло мою кожу. Вскрикнув, я распахнула глаза и тут же столкнулась взглядом с Мишей.
Он по-прежнему стоял и не отрываясь смотрел на нас сквозь стекло двери, и его глаза были расширенными от шока, а дыхание тяжелым. Я безуспешно рванулась из рук Риммана, задохнувшись от стыда, но он только жестче прижал меня к стеклу, и его рука сжала мою талию до боли, а вторая, быстро расстегнув мне пуговицу и молнию на джинсах, скользнула прямо к моему к лону. Я рванулась опять, глядя, как потемнели глаза парня, неотрывно наблюдавшего за нами.
