— И что будешь делать? Пометишь его в гребаном календаре и будешь считать часы до него? Только хрен тебе, принцесса! Это будет длиться, пока я не скажу, что достаточно! А случится это не раньше, чем я поимею тебя всеми известными способами и, может, изобрету парочку новых! Хотя, всегда может случиться, что ты окажешься так бездарна в постели, что мне наскучит тр*хать тебя очень быстро. Но, думаю, это реально не в твоих интересах. А теперь будь так добра, заткнись и ешь!
Он набросился на свою еду так, словно она была врагом, которого нужно растерзать.
Но постепенно брал себя в руки, и движения его становились все спокойней.
А мне вспомнилось, как в детстве я в тайне от всех учила его этикету за столом. На любые попытки взрослых поправлять его он отвечал или грубостью и хамством или просто отказывался есть.
Когда я застала его как-то в одиночестве на кухне поздно вечером, он весь напрягся. Я видела, что он пытается правильно воспользоваться ножом и вилкой. У меня тогда что-то больно сжалось внутри, и я подумала: где и как должен расти мальчик, чтобы не иметь представления даже о простейших столовых приборах.
Я не стала ничего говорить, а просто обошла его и встала за спиной. Римман следил за мной настороженным взглядом пойманного зверька.
Я обхватила его сзади, встав на цыпочки и стала двигать его руками. Он сначала заворчал недовольно, но потом подчинился.
А через неделю он, придя ко мне перед сном, мялся какое-то время, а потом попросил:
— Ты можешь научить меня читать, Ники?
Я была удивлена.
Мой отец нанимал учителей для мальчишек, но Римман упорно игнорировал занятия, хотя проявлял просто дикое упорство на уроках боевых навыков.
Я даже краем уха слышала, что Филорд, Тень моего отца, говорил, что этот мальчик настоящий убийца.
— Он просто безумно свирепый и не в состоянии вынести, чтобы хоть кто-то одержал над ним верх. Для него, похоже, легче умереть, чем подчиниться. Я, пожалуй, за всю жизнь не встречал никого, в ком бы была настолько сильна доминантная сущность, тем более в столь раннем возрасте.
— Что ты думаешь? — спросил тогда папа. — Есть ли шанс, что он сможет быть Тенью? Ведь как бы то ни было, это подразумевает подчинение.
— Шансов мало. Но если мальчишка сумеет справиться с этими неконтролируемыми порывами гнева, то, пожалуй, лучшего защитника просто не рождалось. Если он станет чьей-то Тенью, то только если будет искренне привязан к Хозяину. И тогда помоги Бог тому, кто решит покуситься на жизнь его подопечного.
