У ублюдков абсолютный нюх, а твой запах им прекрасно известен.
В баре неожиданно выключили музыку, и вообще наступила мертвая тишина. Римман, все так же жестко прижимая меня к себе, протиснулся вперед, и тут я их увидела. Толпа в баре отступила к стенам, образовав в центре свободное пространство, и там стояло десять Волков.
— Еще штук двадцать на улице, босс. Но парни их уже контролируют. Только дай команду, и мы их прикончим, — прошептал перевертыш, шедший позади нас.
— Погоди, — сказал Римман, и мы пошли ближе к волкам.
Все они были одеты в дорогие костюмы и выглядели в этом байкерском баре совершенно нелепо со своими дизайнерскими тряпками и галстуками. Явно перед нами была элита стаи, а рядовые бойцы остались на улице, чтобы не накалять и без того напряженную до предела обстановку. Впереди всех, уверенно расправив плечи, стоял альфа. Его слегка раскосые ядовито- желтые глаза засекли меня, едва мы с Римманом показались из-за спин его людей. Квадратная челюсть волка выдвинулась вперед, а ноздри яростно заходили, словно он уже предчувствовал победу.
Моя кошка опять рванулась наружу, бешено царапаясь внутри и желая убить или умереть самой. Никогда раньше я не ощущала ничего подобного. Она всегда была смирным и даже робким зверем."
"Римман же, почувствовав усиливающееся давление моего зверя, опустил голову к самой жилке, бьющейся у меня на шее, и глухо зарычал прямо в мою кожу, словно посылая по самому кровотоку приказ подчиниться. Моя кошка, огрызнувшись, отступила, но и не думала успокоиться.
— Ты посмел прийти на мою землю без приглашения, Вайоленс, — прогрохотал Римман над моей макушкой, и я ощутила волны неистовой злости, что он послал в сторону Волка.
— Прошу прощения, Римман, — прищуренные глаза Волка наконец оторвались от меня, и он лишь чуть-чуть склонил голову перед Римманом, отдавая дань уважения хозяину территории.
Но ровно настолько, чтобы было понятно, что это не более, чем жест вежливости.
— Меня привели очень важные причины. Могли бы мы обсудить их с тобой наедине?
— У меня нет секретов от моих людей и моей женщины, — усмехнулся Римман.
— Твоей женщины? — взгляд Волка опять метнулся ко мне, и он весь натянулся как струна. — И давно она стала таковой?
— Может только сегодня, а может была ею всегда… Как бы то ни было, не думаю, что буду обсуждать с тобой свою личную жизнь. Ты сказал, у тебя дело.
— Ну что же, если хочешь, обсудим при всех. Дело в том, что «твоя» женщина является объектом интереса моего клиента.
