— Простреливается насквозь, как консервная банка.
— Видали и хуже.
Патронов набираем столько, сколько может утащить. Их никогда не будет много. Один из парней, набивающий пулемётную ленту протягивает нам ремень. На нём висят пять или шесть полулитровых фляг. Да, воду мы обязательно возьмём. Без неё мозги вскипят раньше, чем их вышибут.
56
5 год, по летоисчислению Нового мира
Безымянный посёлок, к северо-западу от форпоста «Последний привет»
Когда вечером, к исходу второго дня, наступила короткая передышка, я добрался до лазарета.
Как уже говорил, его развернули неподалёку от центра городка. Рядом с домом шерифа. Окна двух соседних домов заложены мешками с песком. Тонкие стены укрепили ящиками с землёй и деревянным брусом. Это лучше чем ничего. Сейчас там два пулемётных гнезда. Прикрывают раненых и при необходимости поддержат огнём центральную точку обороны.
Раненых уже около двадцати человек. Конечно, их было гораздо больше, но кто будет валяться, если ещё можешь стрелять? Особенно когда рядом дерутся твои друзья и близкие.
Как говорит Майкл Беннет: «Если есть силы, чтобы прицелиться, значит у тебя не рана, а царапина». Пастор, о котором мне рассказывали, был здесь. Высокий худощавый парень, лет тридцати с небольшим. Да, я его уже видел. Черноволосый, с короткой стрижкой и большими залысинами. Тёмные глаза немного прищурены. Мне кажется, что он слегка близорук. Его чёрная пасторская рубашка была перепачкана красной пылью и порвана в нескольких местах. На загорелой шее белел белый квадратик пасторского ошейника.
Кстати, он отказался брать в руки оружие, но добросовестно таскал ящики с патронами. Добирался до наших позиций ползком. Иногда, когда было особенно тяжело, я слышал как он молился. Правда, слова молитвы иногда путал, перемешивая их с отборной руганью и проклятьями. После этого он уходил обратно в тыл, вытаскивая на себе раненых. Помогал добраться до медиков. Пытался как-то ободрить живых и провожал мёртвых.
Я не особенно жалую священнослужителей. Слишком много в них фальши и лжи.
Религия, как ни крути, это вечный бизнес. Но, как утверждает Карим, есть разница между верой и религией. Мне часто доводилось видеть парней, которые молились под пулями. Может быть Шайя и прав — на войне не бывает атеистов."
"Этот пастор был не самым плохим мясом на этой войне. По крайней мере, он был честен. Даже с умирающими. Говорят, что когда шерифу вытаскивали пулю из бедра, рядом с ним умирал молодой парень. Помочь ему было нельзя и он тихо уходил.
